Брачная сделка

Линдсей Ивонн

В момент слабости она поделилась своими тревогами с Бертоном, который тут же снова сделал предложение, сказав, что он с самого начала хотел видеть ее своей женой и что момент для этого самый подходящий, поскольку, как ее муж, он смог бы помочь ей и ее семье. Для начала он настоял на том, чтобы выплачивать деньги по закладной родителей, и предложил денежное содержание, что давало им возможность спокойно жить после свадьбы. Она честно верила, что сможет пройти через это.

Однако реальность оказалась неприятным шоком. Как только Шанал согласилась стать

его женой, Бертон взял на себя куда больше, чем оплату по закладной. Ошеломляющее чувство потери себя, поразившее ее, когда она стояла у алтаря, по-прежнему оставалось, словно холодные костлявые пальцы сжимали ее сердце. Она на секунду закрыла глаза и покачала головой, чтобы избавиться от этих ощущений.

А когда открыла глаза, тут же поежилась от пронизывающего взгляда Рейфа. Но в то же время она чувствовала, что он не видит, как она измучена и издергана. Она хотела избавиться от этого взгляда. Чем угодно занять себя, хотя бы на пару минут.

– Я сварю нам кофе, хорошо? – спросила она с наигранным оживлением.

– Конечно. Для меня – черный.

Конечно, для него – черный. Обманчиво простой, как сам Рейф, и все же со скрытыми глубинами и нюансами.

Шанал оглядела хорошо оборудованную кухню, нашла кофеварку и кружки, аккуратно составленные в шкафчике.

– Как долго ты знаешь Мака? – спросила она, намереваясь прервать становящееся тягостным молчание.

– Около пяти лет.

Она ждала продолжения, но с таким же успехом могла ожидать таяния полярных льдов.

– Как вы встретились? – настаивала она.

– Вместе летали на парашютах над водой. Спускались в каньоны.

Шанал хорошо знала о былом интересе Рейфа к экстремальным видам спорта. Он постоянно прыгал с какого-нибудь высокого пика или с самолета или плыл на каяке по бурной реке. Да что в этом странного? Он – сильный, смелый, импульсивный.

Но интерес Рейфа к подобным занятиям мгновенно померк после смерти Лорел, его девушки, погибшей в каньоне несколько лет назад.

– Он знал Лорел? – выпалила Шанал, прежде чем успела опомниться.

– Она была его дочерью.

– Ох…

Шанал дрожащими руками попыталась насыпать в кружку ложку сахара, но белые крупинки рассыпались по кухонной стойке.

– Прости, я не хотела… – Все в порядке, – мрачно отозвался он. – Я вполне способен о ней говорить.

Шанал бросила на него взгляд, отметила, как крепко его руки сжимают штурвал – даже побелели костяшки пальцев.

– Тяжело терять близких людей, верно? Часто не знаешь, что сказать, поэтому лучше промолчать.

Рейф что-то проворчал. Шанал закончила варить кофе, думая о его словах. То же самое можно было сказать и о людях, перенесших другие трагедии, вроде их собственных. Никто не хотел говорить о проблеме, и беседа обычно вертелась вокруг других тем.

По крайней мере, так было с отцом. Пока болезнь бушевала в нем, он постепенно терял независимость и способность владеть собственным телом. Друзья, не зная, что делать и как помочь, постепенно исчезали один за другим.

Плохо еще, что отец был таким

гордым и сдержанным человеком. Он очень плохо воспринял необходимость уйти на покой из-за болезни. И ненавидел тот факт, что превращается в инвалида. Ненавидел всю работу, которую не смог завершить достойно, необходимость зависеть от окружающих. Он всегда так гордился своей независимостью, своими возможностями. Работая хирургом, он спасал людей, и это позволяло ему прекрасно обеспечивать семью, давало чувство цели и смысл жизни. Потеря всего была сокрушительной. Он стал отшельником, презирая себя за растущую зависимость от окружающих.

А тут еще и их финансовое положение…

Шанал запретила себе думать об этом, пока угрызения совести не начали терзать ее с новой силой. Она буквально сбежала от решения финансовых проблем родителей. И не хотела вновь идти по этой дороге. Просто не могла. Вероятно, через несколько дней у нее найдется решение. А может, на виноградных лозах вырастут гроздья из чистого золота…

Она с горькой усмешкой покачала головой и передала Рейфу кружку. Села рядом с ним, пока он вел яхту вверх по течению.

– Много собираешься пройти сегодня?

– Нет, не слишком, – ответил он, прежде чем сделать глоток. – Солнце сядет через пару часов. Можем выбрать место на реке, провести ночь, а завтра с утра пораньше пуститься в путь, если ты согласна.

– Звучит неплохо.

– Кстати, хочешь постоять у штурвала? – спросил он.

– А это безопасно? Я никогда раньше не управляла яхтой.

– Когда-нибудь нужно начинать. Кроме того, скорость не более семи километров в час. Не думаю, что даже ты можешь натворить дел.

– Это ты о том дне, когда я задела трактором сарай на винограднике?

Его губы смешливо дернулись.

– В свое оправдание могу сказать одно: никто не сообщил мне, что на этой штуке есть тормоз.

– Согласен, ты права. Сегодня начнем твой первый урок.

Он коротко объяснил значение кнопок и ручек управления и позволил ей встать за штурвал. Как только Шанал поняла, что требуется делать, она нашла это занятие на удивление расслабляющим.

Шанал осторожно вела яхту по реке. Солнце уже садилось, посылая рассеянный золотистый свет между силуэтами деревьев на берегу, когда Рейф предложил, чтобы они причалили к крохотному пляжу у речного берега. Как только они пришвартовались, спустил маленькие сходни и привязал яхту к большим древесным пням. Шанал заглушила двигатель и вышла на переднюю палубу.

– Знаю, это безумие, – сказала она. – Но у меня такое ощущение, словно сейчас мы – единственные люди на реке.

– Я знаю, о чем ты. Здесь очень быстро охватывает чувство полной изоляции. И по-своему это хорошо.

– Спасибо. Мне действительно это было нужно.

Он кивнул и вошел в каюту. Через несколько минут Шанал последовала за ним. Рейф открывал бутылку вина на кухонной стойке.

– Хочешь? – спросил он, поднимая пустой бокал.

– Да, пожалуйста.

Она подождала, пока он налил белое вино, и взяла у него бокал.