Брачная сделка
Шрифт:
Рейфу мгновенно стало скучно без нее. Слишком привык, что эта маленькая фигурка постоянно рядом.
– Ничего страшного. Тебе все равно нечего делать, кроме как спать, если хочешь, конечно, – кивнул он, поднимаясь.
Не успели слова слететь с языка, как разыгравшееся воображение представило, что они делают в постели нечто, не имеющее отношения ко сну. Шанал, словно подумав о том же, повернулась и взглянула на него. Глаза широко раскрыты, зрачки сужены. Распущенные волосы слегка завивались и были растрепаны, отчего она выглядела моложе и более доступной, хотя обычно ей был
Он решил, что ему нравится эта сторона Шанал Пит. Слишком нравится. Так легко податься вперед и коснуться губами ее губ. Всего лишь легкий поцелуй на ночь. Только и всего.
«Лгун!» – усмехался внутренний голос.
– Иди, – велел он грубовато. – Увидимся утром.
Она пожелала ему спокойной ночи и пошла к себе, оставив его стоять на месте, словно громом пораженного идиота, наблюдающего, как уходит первая любовь. Но ведь она и есть его первая любовь! Неужели он испытывает к ней прежнее чувство? Смехотворно! Теперь они взрослые люди, между которыми нет ничего общего. Если не считать любви к кровопролитным фантастическим фильмам и, возможно, гораздо больше того.
Он покачал головой и занялся уборкой каюты перед тем, как пойти спать. Никаких «гораздо больше». Особенно после ее реакции на сегодняшний поцелуй. И не важно, как сильно он этого хочет. Не имеет значения, как мечтает об этом.
И не важно, что он не запер дверь на ночь: на случай, если у нее снова будут кошмары. По крайней мере, так он себя убеждал.
Наутро Шанал проснулась от шума двигателя. Потерла лицо, посмотрела на часы у кровати и потрясенно увидела, что уже почти девять утра. Она проспала около двенадцати часов – дело совершенно неслыханное. Поэтому она помчалась в душ, поспешно оделась и нашла Рейфа.
– Прости, что проспала, – извинилась она, когда он повернулся, чтобы приветствовать ее своей убийственной улыбкой, одной из тех, на которых специализировался.
– Нет проблем. Видимо, тебе это было нужно.
Она насыпала в миску сухой завтрак, взяла кружку с кофе и села рядом наблюдать, как он управляет яхтой. Умело. Как и все, что делал. Собственно говоря, она ни разу не видела, чтобы Рейф Мастерз чего-то не умел. Ставил ли подпорки под лозы или натягивал проволоку – все делалось с уверенностью, которой она иногда завидовала. В ее работе, выведении новых сортов винограда, результат далеко не всегда был гарантирован, и она иногда чересчур погружалась в данные и забывала, что создает или улучшает живые существа. Работа Рейфа была практической, связанной с повседневной жизнью.
Она не сводила глаз с его длинных сильных пальцев. Тех самых пальцев, которые ласкали ее вчера во время поцелуя.
Дрожь пробежала по спине.
– Замерзла? – спросил Рейф.
– Нет, все в порядке. Она встала и отнесла миску на кухню. Но она солгала. Потому что была в смятении.
Вчерашний поцелуй слишком многое ей показал. Она ответила на невысказанные вопросы, которые преследовали ее много лет. Как бы она ни пыталась видеть в Рейфе того задорного школьника, которого встретила много лет назад, больше так не получалось. Он настоящий мужчина. Мужчина, которого она желает.
Она снова и снова обдумывала эту мысль, пока не закружилась голова. После стольких лет обмена словесными уколами это стало привычкой, призванной создать между ними стену. Но создало ощутимую связь. Связь, которая с вчерашнего дня стала еще более ощутимой.
Это потрясло ее до глубины души, но, судя по тому, как он ушел от нее не оглядываясь, его реакция была совершенно иной. Да и почему бы нет? Он мужчина, привыкший, что женщины бросаются ему на шею. И возможно, нашел ее поцелуй обыденным и утомительным.
Зато не было ничего обыденного в эрекции, которую чувствовало ее бедро. Он возбудился, в этом не было сомнений. И все же потом вел себя так, словно ничего не было. Шанал пыталась убедить себя, что это счастье, что он отреагировал именно так и отступил в ту секунду, когда она заколебалась. Но она была достаточно женщиной, чтобы почувствовать себя уязвленной, когда он не придал значения происшедшему.
– Мы будем в Суон-Рич еще до обеда, – обронил Рейф, не оборачиваясь. – Погуляем и пообедаем в пабе.
– Звучит здорово! – сказала она. Как приятно хоть ненадолго спуститься на берег. Пусть на яхте очень уютно, но общество других людей избавит ее от неприятного сознания его близости, с которым она проснулась. И, будем надеяться, отвлечет от неприличных мыслей о Рейфе.
Пришвартовав яхту, они пошли в местный музей и провели несколько удивительно приятных часов, рассматривая экспонаты и документы по истории района.
– Я всегда любила посещать эти маленькие музеи, а ты? – спросила она, когда они направились на обед в прибрежный паб.
– Да, помогает узнать, как тяжко приходилось людям и как решительно они были намерены создать себе достойное существование, даже при таких условиях. Заставляет понять, как нам повезло.
– Верно, но твоя семья в особенности очень много работала, чтобы вам так повезло. Потеряли все, и теперь посмотрите, как все обернулось!
– Да, Мастерзы умеют добиваться своего.
Поскольку день выдался ясный, они предпочли сесть за один из столиков в вымощенном булыжником дворе. Официантка быстро принесла напитки и меню. Шанал смеялась над каким-то замечанием Рейфа, но тут в затылке неприятно закололо. Повернувшись, она увидела высокого мужчину, выходившего из дворика через стеклянные двери, ведущие в обеденный зал.
– Кто-то знакомый? – спросил Рейф.
– Я никого здесь не знаю, – пожала она плечами. Но все равно не смогла стряхнуть противное чувство, подсказавшее, что человек наблюдал именно за ней.
Она испытала странное облегчение, когда они вернулись на яхту и снова отплыли. Следующий час с лишним Шанал сидела у штурвала, прежде чем Рейф предложил снова пристать к берегу.
Привязав швартовы, он включил музыку и позвал Шанал сыграть в нарды. Она никогда не играла раньше, но оказалась способной ученицей, вскоре поняла смысл игры и несколько раз наголову его разбила. Но некоторое время спустя поняла, что Рейф скорее изучает ее, чем уделяет внимание игре. Наконец, когда она снова выиграла, он поднял руки и сказал, что сдается.