Брачная ночь в музее

Калинина Дарья

Хотя, с другой стороны, страна у нас большая, городов в ней много. И не факт, что тип с бородкой потеряется именно в своем городе. А вдруг в чужом? А если он вообще путешественник? Земля, она огромная. Если человек часто путешествует по всему миру, пожалуй, замучаешься его разыскивать, если где запропастится. Тут и отпечатки пальцев сгодятся.

Внезапно Ксюша с немалой долей досады поняла, что все ее мысли крутятся вокруг типа с бородкой. И дался же он ей! Тогда в зале она никак не могла заставить себя от него отлипнуть. Теперь в голову только он один и лезет. Что за напасть такая? Пора с этим делом завязывать!

И

стоило Ксюше так решить, как она внезапно услышала:

– И как же его имя?

Это она спросила? Ну да, голос вроде бы ее. Но она же твердо решила больше не интересоваться этим типом. И вот на тебе! Снова спросила! Прямо беда какая-то.

– Петр Нарышкин его зовут.

Имя Ксюше понравилось. Петр – хорошее имя. А Нарышкин и вовсе фамилия знаменитая. Повезло же кому-то родиться с такой фамилией. Вот Ксюша, к примеру, с удовольствием носила бы эту фамилию. И, поймав себя на том, что мысленно она уже представляет свой паспорт с новой фамилией, Ксюша даже сплюнула.

– Ты чего? – удивился Георгий.

– Так этот тип достал! И откуда он на нашу голову свалился?

– Пока не знаем.

– Но ты думаешь, он может быть причастен к убийству?

– Соблазнительно было бы так думать. Кто-то посторонний проник в наш мирок, и бац! Прикончил нашего директора. Но все это выглядит очень уж чересчур.

– Почему, если найдется мотив…

– Мотив найдется скорее у наших старичков. Вот кто мечтал избавиться от Вени! Он всех их страшно нервировал. А уж после того, как из министерства пришел приказ о его назначении на должность директора… Ты бы это видела! На них и вовсе лица не было!

– Ты его видел?

– Кого?

– Приказ.

– Ну… слухи о том, что Ивана Петровича должны заменить на кого-то молодого, давно уже ходили. Вот только имени не называли.

– А что в приказе стояло имя Вени?

– Честно, не знаю, что там стояло. Приказ нам зачитала Инна Карловна.

Вот как? Честно говоря, Ксюша была уверена, что Веня сам озвучил на собрании свою новую роль в коллективе музея. Девушке почему-то казалось, что и собрание было инициировано самим Веней и группой его сотрудников. А теперь выясняется, что Инна Карловна лично зачитывала приказ.

– Иван Петрович тоже был на собрании?

– Да. И он подтвердил, что уходит на другую работу. Менее нервную, так он выразился. Ты же помнишь, он последние два года из больниц не вылезает. Врачи велели ему подобрать себе что-нибудь с меньшей нагрузкой. Так что о том, что у нас будет новый директор, мы знали уже давно. Просто не знали, что им окажется именно Веня. И вряд ли его кандидатура устраивала всех сотрудников.

В обеденный перерыв Ксюша ушла из музея. Она чувствовала, что ей просто необходимо прогуляться и проветриться. Все эти жуткие утренние события совершенно выбили ее из колеи. В таком состоянии работать она просто не могла. В голове крутились весьма далекие от ее профессиональных обязанностей мысли. Надо было срочно их чем-то заесть. Чем-то жирным, сладким и страшно калорийным, чтобы вся кровь прилила к желудку и мозг просто не смог бы дальше думать не о том, о чем нужно.

Оказавшись в своем любимом маленьком кафе, находящемся совсем близко от музея, всего-то и нужно было, что перейти через дорогу, Ксюша взяла себе чашечку кофе и булочку со взбитыми сливками, густо посыпанную сверху сахарной пудрой. Обычно девушка

избегала всяких таких жирностей для поддержания стройности фигуры. Но сегодня Ксюше было не до изгибов талии. Весь ее организм требовал сладкого, а мозг так тот просто взрывался, так ему хотелось закинуться сладеньким.

– Один раз можно, – утешила саму себя Ксюша, насыпая в крохотную чашечку один пакетик сахара за другим.

Выпила она свою порцию до обидного быстро. Что за наперстки такие! Раз – и в чашке снова пусто! Ксюша с недоумением повертела чашечку в руках. И, поняв, что не удовлетворена, заказала себе еще латте. Тут порция была уже побольше, растянуть ее можно было на весь обеденный перерыв. Щедро насыпав на белую шапочку корицы, Ксюша вернулась к столику и взялась за пирожное. Отлично! Лучше не придумаешь. Сливки были нежными, корочка хрустящей. Казалось бы, жизнь должна наладиться, но почему-то на душе у Ксюши лучше не становилось. Сто раз испытанное средство сегодня не помогало. И почему бы это?

Поедая сливки, Ксюша смотрела в окно. Это был ее любимый столик, и при возможности девушка всегда занимала именно его. Прелесть этого столика заключалась в том, что он стоял у самого окна, из которого открывался вид на всю улицу. И даже кусочек стены музея был виден. И ведь накануне убийства Ксюша тоже зашла сюда. Забежала после работы, чтобы перехватить чего-нибудь вкусненького и тем утешиться. В тот вечер она была крайне огорчена поведением своего коллектива.

Она так сдружилась с этими людьми, можно сказать, сроднилась с ними. Они казались ей самыми лучшими, самыми умными, знающими и замечательными. И понимание того, что и они не без греха, давалось Ксюше с огромным трудом. Осмысление того, что ее любимые коллеги замыслили подлость, требовало немалых затрат энергии. И в тот вечер Ксюша тоже заглянула в кафе, взяла чайник с чаем и большой кусок «Наполеона» и села за свой столик. И потом, поедая восхитительное пышное пирожное, прослоенное нежнейшим кремом, прощалась со своими иллюзиями насчет своих коллег.

Почему Ксюше вспомнился сейчас именно этот эпизод из ее жизни? Что-то в нем заключалось особенное! Рука девушки с зажатой в ней ложечкой замерла в воздухе. А сама она напряглась, всей своей кожей ощущая, что сейчас может вспомнить нечто очень важное.

– Так-так, – пробормотала Ксюша. – И что же в тот раз было?

Она чувствовала, что это важное касалось именно ее пребывания в кафе. Ни поездки домой, нет, это важное случилось в тот момент, когда она сидела у окна и смотрела на улицу, на машины, на прохожих и…

– Вспомнила!

Ксюша сама не заметила, что выкрикнула это вслух. Лишь увидев, что все вокруг внезапно посмотрели на нее, Ксюша поняла свою оплошность.

– Извините, – пробормотала она, уткнувшись почти самым носом в свои сливки.

Ксюша была стеснительна. И сейчас покраснела так, что казалось, еще немного, и кожа у нее на голове вспыхнет. Но когда она снова подняла голову, никто уже на нее не смотрел. И девушка получила возможность нормально поразмыслить. Итак, что же она видела тем вечером, сидя в кафе? А видела она того самого тощего типа с бородкой клинышком, который так раздразнил любопытство девушки еще в музее. Видимо, даже его любознательности имелся свой предел. А возможно, посетителя спугнул Василий Михайлович, который после слов Ксюши не отходил от него ни на шаг.