Бозон Хиггса
Шрифт:
Что захватить с собой? Она посмотрела на полочку под зеркалом и улыбнулась. Отличная идея!.. Теперь — пора!
Архангельский встретил ее восхищенной улыбкой. Надеюсь, это искренне.
— Тебе тоже подарок, — сказала Людмила Сергеевна, протягивая маленькую пластилиновую фигурку. — Скоро Рождество, Новый год.
— Что это? — весело спросил гражданский генерал, принимая фигурку.
— Не узнал? Это я. Ась вылепил.
— Удивительно! Ведь осенью он даже… э-э-э… кубики складывать не умел. Чудеса инклюзивного образования!
— Потому что ребенку нужны
— Обрабатываешь меня? — Архангельский прищурился с хитрецой. — Это правильно, я не возражаю. Обрабатывай. Но ты же знаешь, что есть кое-кто поглавнее.
— Ну, на старших товарищей всегда можно свалить свою лень и безалаберность. Но что на это скажут сами старшие товарищи?
Архангельский посмеялся.
— Всё! Хватит о делах! — сказал он. — Пора кутить!
Они прошли по опостылевшему коридору, но на этот раз поехали не вниз, а вверх. У Людмилы Сергеевны даже дыхание перехватило. А бедный Ась здесь уже целый год сидит! Всё-таки какие сволочи!
В гараже ждал черный и элегантный «Фольксваген Гольф», и Архангельский предупредительно обогнал Людмилу Сергеевну, чтобы открыть дверцу. Сам сел в кресло водителя, и скоро они уже выезжали на шоссе.
— Чёрт возьми, — сказала Людмила Сергеевна, оглядываясь вокруг. — Вы уверены, что сейчас декабрь?
— Да, зима на этот раз припозднилась, — согласился Архангельский. — Снега как не было, так и нет. Глобальное потепление, надо думать.
Шоссе было на удивление гладким, хотя по виду — загородным: небоскребов не наблюдалось даже на горизонте, а ёлки кое-где стояли плотной мрачной стеной. В то же время на перекрестках имелись светофоры и будки регулировщиков, а отдельные роскошные здания и торговые центры создавали впечатление, будто находишься в типичной городской застройке, причем не в самом бедном квартале. Когда миновали школу верховой езды, до Людмилы Сергеевны начало доходить.
— Это же Рублёвка!
— Совершенно верно, — подтвердил Архангельский. — Она.
— Но почему здесь?
— А где бы ты хотела?
Людмила Сергеевна поразмыслила. Она имела смутное представление о том, где принято возводить закрытые объекты. Но память детства, проведенного в Кронштадте, подсказывала.
— Обычно секретные объекты строят вдали от населенных пунктов. Так, чтобы до них было трудно добраться. Байконур, Арзамас-шестнадцать…
— Нет такого правила, — отозвался Архангельский, следя за дорогой. — Всё зависит от величины объекта, от доступности необходимых ресурсов. В Советском Союзе еще ориентировались на… э-э-э… подлетное время вражеских ракет и на возможность десанта. Наш объект — Ась. Рублёвка в смысле сохранения его тайны не хуже любого другого места. Здесь наблюдение и охрана поставлены на широкую ногу, меры безопасности посильнее Арзамаса будут. И коммуникации, опять же, не столь растянуты — все, кто в курсе, в двух шагах.
— И не боятся? — лукаво спросила Людмила Сергеевна.
— Ты не поверишь, но большинство…
— Отчаянно смелые, да-да, конечно. А провести эксперимент с костюмом Ася уже три месяца решиться не могут!
Архангельский чуть поморщился, как от внезапной зубной боли. Погладил свободной рукой ежик отросших волос.
— В этой ситуации слишком много… э-э-э… факторов риска. Не забывай, дело не только в Асе. Мы под дамокловым мечом ходим. И это не фигура речи.
Он замолчал, а потом свернул к зданию, которое, казалось, было целиком сделано из тонированного стекла — на фасаде красовалась светящаяся вывеска: «ДАЛИ». Припарковался.
— Это здесь. Кормят неплохо. До праздников еще далеко, поэтому должно быть свободно.
Гражданский генерал оказался прав: четыре зала ресторана, оформленные в классически функциональном стиле, были пусты. Сели в отдельном кабинете у панорамного окна с видом на небольшой садик, разбитый на прилегающей территории. Правда, смотреть там было особенно не на что — деревья давно облетели и поникли, детская площадка пуста, и даже вездесущие воробьи куда-то попрятались.
Официант принес меню, винную карту и праздничное настроение. Людмила Сергеевна посещала рестораны нечасто, на «корпоративы» и юбилеи, и совершенно не разбиралась в тонкостях этой кухни. Вот по схемам пятиразового питания в интернатах она могла бы отдельную лекцию прочитать, а здесь… Пусть выбирает завсегдатай!
Архангельский остановился на легком красном вине, выбрал к нему сыры, салаты, жаркое. Сначала, разумеется, принесли вино, дали ознакомиться с этикеткой, пробкой, продегустировать. Потом гражданский генерал жестом отпустил официанта и собственноручно разлил вино по бокалам.
— Я не умею произносить тосты, — сообщил он. — Поэтому просто скажу то, что думаю. В этой стране и даже на этой планете мало найдется людей, которые своим примером заставили меня по-новому взглянуть на жизнь и на некоторые… э-э-э… вещи, которые казались основополагающими. Ты, Люда, одна из них. Я ведь знаю о тебе всё. Уж извини, специфика профессии. И я восхищен тем, как ты сделала себя и как нашла свое призвание в помощи больным детям. Мало кто сегодня задумывается о детях, я вот до сих пор вообще не задумывался, а ведь, в сущности, дети — это наше будущее. И другого будущего у нас нет. От них зависит, что всё когда-нибудь станет иначе, по-другому. И если мы не будем дарить им добро, то кто подарит его нам через двадцать лет? С днем рождения, добрая светлая Людмила!
Они выпили. Людмила Сергеевна растрогалась. Она и представить не могла, что Архангельский способен на подобное. Значит, что-то человеческое в нем всё-таки осталось.
— Пока шеф занимается нашим главным блюдом, — сказал гражданский генерал, — я хочу сделать еще один маленький подарок.
Он покопался в кармане, вытащил мобильный телефон и, не глядя, ткнул в экран. Протянул телефон Людмиле Сергеевне — она осторожно поднесла его к уху.
— Людка, коза-егоза, ты на связи? — раздался далекий и родной голос.