Боюсь тебя убить...Часть 1
Шрифт:
Надела плащ и подобрала биту. Уже на выходе повернулась и произнесла:
– Только не говори, что я тут была. Не было девушек в банде, понял? – кореец закивал головой так рьяно, что я испугалась, как бы сотрясения мозга не случилось.
– Эй! Эта… спасиба… - крикнул мне в след, и я вывалилась на августовский прохладный воздух, взмахнув на прощанье здоровой рукой.
Уже осенью немного пахнет. И сирены орут совсем недалеко. Бегом, как смогла, на дрожащих ногах заскочила за угол дома и не спеша пошла к реке. Не думаю, что милиция пустит собак по следу, но кто знает? Лучше я замету свои следы.
Быстрым шагом прошлась по противоположному берегу реки и снова вошла в воду, перешла ее, погружаясь в мутноватый поток почти по пояс.
Уже входя в подъезд, я поняла, что мне нужна врачебная помощь, рана кровоточила все сильнее, уже и тряпка пропиталась кровью. Если не зашить, то я часа через два точно покину этот мир. А сделать это некому, Анечка на дежурстве. Но я знаю, что у нее имеется все необходимое. Поэтому справлюсь сама, только нужно раздобыть все нужное. Звоню в дверной звонок соседки, и заодно стучу ногой, чтоб поторопить ее мужа, наверняка бухого уже.
Через минуту похмельная и заспанная морда некогда симпатичного мужика высовывается из-за двери и заплывшие пьяным угаром глаза оглядывают меня с головы до мокрых и грязных ног. Да, видок у меня еще тот, видать даже сосед не признал.
– Что надо, - рявкает он и сплевывает на пол. Скотина, хоть бы раз полы помыл, так не делал бы.
– У Ани есть аптечка, особенная такая, в чемоданчике. Тащи сюда.
– Ага, щас, разбежался, - сосед уже начал закрывать дверь, и я поняла, надо действовать сейчас или рухну уже. Поэтому собрав все силы, толкаю дверь внутрь, сбивая мужика с ног.
Я знаю, где все хранится. Аня держит дома шовный материал и одноразовые инструменты, потому что муж ее частенько приходит домой в потрепанном состоянии и ей приходится его штопать. А теперь и мне сгодится. Бегу в ванную и достаю заветный сундучок. Скидываю грязные мокрые вещи на пол и, затаив дыхание, развязываю насквозь пропитанную кровью тряпку. Меня трясет крупной дрожью, ноги так и норовят подкоситься. Но я просто присаживаюсь на борт ванны и открываю кран в раковине. Тщательно мою руки, сушу их одноразовыми полотенцами и натягиваю перчатки.
Я видела, как накладывала швы Анечка, постараюсь сделать всё, как она. Выхода все равно нет. Так. Сначала кольнуть обезболивающего. Подтягиваю перчатки и уверенно берусь за ампулу и шприц. Закусив губу ставлю укол в предплечье. Боли почти не чувствую, но все равно жду немного.
Странно, в квартире тихо, где этот урод? Прибила я его дверью, что ли? Волнуюсь, поэтому иду проверить, приложив кусок стерильного бинта к ране. Мне только трупа тут не хватало. Дверь нараспашку и никого нет. Мне стало страшно, куда он мог податься? Вдруг в «ментовку» побежал или за подмогой к своим «синякам». Но тут слышу шум из своей квартиры и успокаиваюсь. За подмогой, к моей бабушке, оказывается. Ну, зная свою бабулю, пока он ей связно все не расскажет, она никуда ночью не пойдет. Так что у меня есть чуток времени, пока она задаст все свои кто-зачем-где-почему.
Вернулась в ванную, сожалея,
И только когда делаю первый стежок, понимаю, что без помощи мне не завязать узелок одной рукой. Вот балда! Дверь ванной распахивается и влетает разъяренная бабуля. Сверкающие шоколадные глаза говорят о том, что она готова посадить меня под домашний арест, и это еще не самое страшное. Но мне не страшно, ни грамма. Протягиваю ей инструменты и киваю на новую пару перчаток.
– Надевай и помоги.
– Я? – вдруг теряет моя старушка весь свой запал. Ее лицо бледнеет, когда она видит рану, губы начинают трястись. Но она послушно моет руки и натягивает узкие перчатки, берет инструменты и делает то, что я говорю.
Когда рана зашита и продезинфицирована, крепко забинтована, я вспоминаю, что нужно бы прибраться. Да и переодеться.
– Это огнестрельное? Не молчи! – снова оживает бабушка, ее лицо теперь напоминает утреннюю розу, ярко-алую и с каплями росы на лепестках. То есть с бисеринками злых слез на алых щеках. Но мне плевать на ее раздражение и злость.
– Да. И что? – отвечаю так спокойно, собирая свои разбросанные по полу вещи. Сейчас переоденусь и снова приду, уберусь.
Бабушка идет следом и читает запоздавшие нравоучения визгливым голосом. Сосед выглядывает из кухни, с интересом смотрит, почесывая свой огромный нос.
– Чё, правда подстрелили? – любопытничает он, за что ему прилетает мой предупреждающий взгляд.
- Вякнешь где, я тебя закопаю, - ядовито шиплю ему в ответ, тот застывает и потом мотает головой, будто клянется, что он немой и глухой. Меня же радует его реакция, зато бабушка, которая идет следом за мной, возмущается с новой силой.
– Нет! Это, уже ни в какие ворота! Юля, ты совсем испортилась, я уже не справляюсь с тобой, - кричит она, я же только ухмыляюсь и берусь за дверную ручку. Поздно бабушка меня воспитывать собралась.
А через десять минут, моя жизнь перевернулась и раскололась на две половины…
47.
Наскоро сполоснувшись под прохладным душем, стараясь не замочить повязку, я тщательно вытираю волосы полотенцем и думаю. Подумать есть о чем. Банда пока не сомневается, что я в морге и идет следствие. Но Лешему не составит труда узнать, что моего тела не было на месте происшествия.
Значит, в ближайшие два дня они затаятся, а потом начнут искать меня. И если найдут… Холодок прошел по моему позвоночнику, и я передернула плечами, прогоняя неприятное ощущение. Даже представлять не хочу, что они сделают со мной. Я сорвала им ограбление, лишила наживы и подставила по полной программе. Что за это полагается? Скорее всего, выловят мое охладевшее тельце в каком-нибудь омуте.
Быстро одевшись, я с тоской посмотрела на кровать. Сил не было, хотелось прилечь. Но нужно убраться у Анечки, мало ли, вдруг милиция узнает про меня и нагрянет с обыском. Не хочу подставлять еще и подругу. Решительно вышла из своей комнаты и направилась к соседке.