Boys
Шрифт:
— Ты с ума сошел, так меня пугать, — напустилась я на него. — Да я чуть со страху не по-мерла, думала, что ты маньяк…
— Какой еще маньяк? — Иван заволновался так, что даже изменился в лице. — Где маньяк?
— Ты новости не слушаешь? Какой-то тип с начала июля женщин душит в Северо-Западном округе. Сегодня четыре трупа обнаружили.
Иван как-то нехорошо задергался:
— Я… Я хотел тебе сказать…
— Что ты мне хотел сказать? Кстати, — перебила его я, и мои подозрения насчет истин-ой сущности Ивана всколыхнулись с новой
Атмосфера недоверия сгустилась вокруг нас, как туман девонширских болот. Ваня почувствовал неладное и, дабы разрядить обстановку, предложил уехать подальше от этого гнусного места. Куда-нибудь, где стоят нормальные дома, а не хижины дяди Тома, где есть заведения, в которых добрые ангелы в длинных фартуках наливают усталым путникам чашечку ароматного капуччино.
Мы рванули по Третьему кольцу до центра. Во время поездки Иван молчал, только лязгал зубами. Я не предпринимала попыток его разговорить. В таком состоянии человека лучше не трогать, пусть как следует пролязгается. Когда мы съехали с Третьего кольца на Фрунзенскую набережную, я поинтересовалась, хочет ли он бросить кости на Комсомольском или предпочитает доехать до Тверской. «Едем в центр», — категорически заявил Иван, отчаянно гримасничая. Видимо, он все же был в сильном волнении: мимические мышцы явно не слышали сигналов головного мозга и двигались сами по себе.
Мы приткнули машину на Большой Дмитровке и по Камергерскому вышли на Тверскую. В «Ги-но Таки», как всегда, стояла большая очередь, поэтому мы бросили якорь в демократичном «Кофе-хаузе», тем более что у меня скопилось несколько флаеров.
После второй чашки кофе Иван перестал клацать зубами и начал изъясняться более-менее внятно. Первая же его фраза повергла меня в состояние полного ступора:
— Женьку убили.
— Кого? Чего? — Я надеялась, что плохо расслышала.
— Женьку, говорю, убили…
— Как убили? Кто?
— Ты ж сама говорила… — Иван многозначительно замолчал.
Я лихорадочно пыталась сообразить, что я ему рассказывала о Женькиных делах… Стоп! Ведь я ему говорила как раз про убийства! Неужели… Я тут же озвучила страшную догадку, и Иван подтвердил мои подозрения: второе тело, найденное сегодня утром на проезде Стратонавтов, это была Женька.
— При ней нашли документы, позвонили в агентство, там сказали, где она жила. — Иван тяжело вздохнул и продолжил: — Мне уже следователь звонил, сказал, что вызовет на днях для дачи показаний.
— И что ты собираешься им рассказывать? Она ведь хорошая девочка была, работала… Братец вон приехал, тоже к ней на шею сел. Он, кстати, как отреагировал?
— Как полный мудак, — категорически отрезал Ваня. — Похоже, его волнует только одно: кто теперь будет деньги ему носить. Уже спрашивал у меня, не могут ли ее похоронить за счет города. Не хочет свои капиталы тратить.
— А у него они есть, свои-то? — усомнилась я. — Ты ж говорил, что его выгнали с работы.
— У
— Между прочим, — заметила я, — у тебя теперь есть все основания попереть его из квартиры.
— Не могу, — вздохнул мой собеседник, — Женя заплатила до конца года, а деньги я частично тете отдал, частично в дело пустил.
Я не стала уточнять, что за дело вдруг появилось у Ивана, только выразила сочувствие, что еще несколько месяцев ему придется терпеть присутствие такого малоприятного типа, как Петюнчик.
— А что ты трясся как осиновый лист, когда ко мне приехал?
— А ты бы не тряслась, если бы тебя на допрос вызвали?
— Во-первых, тебя еще не вызвали. Во-вторых, я полагаю, что вызовут они тебя только для проформы. Записать общие сведения о потерпевшей со слов лиц, хорошо ее знавших. Это обычная процедура. И меня могут вызвать, если докопаются, что мы давно знакомы.
— Вот поэтому я к тебе и приехал, — неожиданно оживился Иван. — Меня же, наверное, будут спрашивать, не было ли чего-нибудь этакого в последние месяцы ее жизни…
— Чего этакого? — не поняла я.
— Ну… Не было ли каких-нибудь изменений, новых подозрительных знакомств…
Я никак не могла взять в толк, к чему он клонит. Вряд ли меня можно назвать новым подозрительным знакомством. Мой собеседник сообразил, что имеет место недопонимание, и развил свою мысль:
— Помнишь, полтора месяца назад она отвезла к тебе свои вещи?
— И что? Ты считаешь, что в тех вещах лежит завещание, ради которого ей раскроили череп? Не ерунди. В тех вещах ничего такого нет. Коробка со старыми фотографиями.
— А компьютер? — парировал Иван. — Почему она отвезла компьютер к тебе?
— Идиот! — Я разозлилась не на шутку. — Держу пари, что после приезда Петруччо ты тоже стал запирать свою дверь на ключ.
Возразить ему было нечего. Действительно, пока в квартире обитали Иван, Женька и Иванов бойфренд, межкомнатные замки не использовались. Точнее, их просто не было. Замки появились через неделю после заселения Петюнчика, когда выяснилось, что парнишка не видит разницы между своим и чужим. Иван имел с ним серьезную беседу, но для порядка замки вставил, чтобы у братца не было соблазна запустить руки в чужое.
— Ну, тогда я об этом говорить не буду. Если только этот козел не проболтается.
— А ты скажи, что Женя вроде собиралась продавать свой компьютер. Он же не знает, у кого сейчас комп?
— Нет, — покачал головой Иван, — не знает, это факт. Хотя уже пытался это у меня выяснить. Я ничего ему не сказал, я же не идиот.
— Слушай, а ведь у нее должны быть еще родственники. Мама вроде жива. Надо бы ей позвонить.
— Ты что, смеешься? У них же там телефона наверняка нет.
— Придется этого уродца потрясти. Не может такого быть, чтобы никакой связи не было.