Бойфренд из спецслужб
Шрифт:
– Чтобы вечер не заканчивался.
– Я тоже, – сказал Матвей.
***
Увы, вскоре им пришлось возвращаться.
Матвею позвонили, сказали, что его высочество могло бы заглянуть на прощальную речь. Он скорчил рожицу Глебу, но все-таки согласился. Пройдя львиную долю пути назад до галереи (хотя Матвей и словом не обмолвился, что его надо проводить), Глеб осознал, что оставил на причале и множество своих тревог. Было ли дело в волшебном месте, или на него повлиял Матвей?
Легкость в теле и голове Глеба порадовала, но по дороге домой произошло еще кое-что.
Глеб
И человек в капюшоне тоже объявился.
Дойдя до галереи, он заглянул внутрь, а потом испарился в потоке тел.
Охранника на входе уже не было…
***
Глеб ощутил внутренний импульс действовать. Мягкий, но настойчивый голос, повторявший в самое ухо: «Давай, не тормози». Он не слышал его несколько месяцев. Однако стоило объявиться мужчине в капюшоне, как Глеб рванул его преследовать.
Прошла, наверное, минута, и он пересилил себя, а также опасения относительного того, насколько неловко будет возвращаться в галерею, и выбрался из тени. Пересек улицу и толкнул дверь, высматривая нужного ему человека. Вероятно, целью незнакомца в капюшоне был Матвей – так или иначе. Личность-то публичная, наверняка кому-то уж слишком мозолил глаза. Хотя Глеб понятия не имел, как такой человек, как Матвей, мог кого-то раздражать.
Да, они только сегодня познакомились, а Матвей сам ему признался, что вел себя так, потому что хотел произвести на Глеба определенное впечатление. И все же… Он привык доверять своим инстинктам, а инстинкты молчали, склонив головы. Опасности от Матвея не исходило. Разве что опасность… для его нервной системы, ведь у Глеба никак не получалось выбросить его из головы.
Он сконцентрировался на преследователе.
Обошел возвышение, на котором стоял Матвей, перескакивая взглядом с одного лица на другое.
Нет, нет, снова нет, он не находил человека, одетого в спортивку, на глаза попадались джентльмены из высшего общества.
Остановившись в углу, Глеб взялся изучать и женщин, в конце концов, по походке он не мог утверждать, что за ними следил мужчина, а не тот, кто хотел создать такое впечатление. Среди женщин тоже не оказалось никого подозрительного. Оставалось всего два варианта: либо незнакомец вошел в зал и сбросил верхнюю одежду, чтобы смешаться, либо он имел доступ к другим комнатам, примыкавшим к этому помещению. Глеб, пока рефлексировал в двадцати метрах, все пропустил. Если переоделся или спрятался, то имел серьезные намерения. Mens rea, как учили на юридическом.
Глеб остался, понаблюдать на всякий случай. Нашел взглядом Матвея и прислушался.
– Знаете, галерея прекрасная, госпожа Лилия всегда была ко мне добра. Надеюсь, она простит мне импровизацию… Я думаю, что нам с вами чаще нужно выходить на свежий
Зал разразился искренним смехом, а Матвей уткнулся глазами прямо в Глеба.
Он до сих пор был в его куртке.
Глеб не отвел глаз.
Он дослушал все-все-все благодарности, понимая, что Матвей подойдет к нему, чтобы потребовать объяснений. Они же вроде бы попрощались на улице, а он снова оказался в этой галерее. Она как заколдованная, ей богу, притягивала его. Хотя Глеб, если уж честно, и сам стремился еще раз с ним поговорить. Не важно, о чем. Лишь бы вернуть чувство родом из прогулки по набережной.
– Глеб, – вынырнул Матвей справа от него. – Не знаю, зачем ты вернулся, но я так рад тебя видеть.
– Рад?
– Конечно, – улыбка Матвея стала шире, не потеряв искренности. – Тебе такое нечасто говорят, угадал?
После прогулки у него на щеках, словно нарисованный, проявился румянец.
– Дело не в этом…
Глеб набрал в грудь побольше воздуха, готовясь выдать рассказ о том, как исключительно чувство долга вынудило его прийти в галерею, ведь странный тип вошел сюда и смешался с гостями, судя по всему. Но Матвей его опередил, он потянулся к его лицу и мягко коснулся челки. Достал застрявший между прядей пожелтевший листочек. И Глеб сдулся в один момент, промолчал.
– Встретимся?
– Чтобы… Ну, прогуляться? – спросил Глеб, чувствуя себя полнейшим идиотом. Какой толк в том, что он умел разбирать и собирать зиг зауэр с закрытыми глазами за двадцать секунд, если вот такие вот красавцы-художники заставляли его бледнеть от неловкости.
– Прогуляться, – кивнул Матвей. – Выпить кофе. Поговорить о чем-нибудь.
– О, – сказал Глеб. – Ладно.
Он сверлил глазами ботинки, пока Матвей доставал из кармана визитку.
Глеб продиктовал свой номер, кивнул, мол, дело сделано. Переступил с ноги на ногу. Наконец, посмотрел Матвею в глаза. Они попрощались так, будто собирались встретиться через несколько часов, между прочим, не прощаясь толком, а обозначая перерыв.
Попав в квартиру в полпервого ночи, Глеб положил визитку на тумбочку рядом с ноутбуком и, стащив с себя джинсы и кофту, лег на кровать, впервые за долгое время мгновенно отключившись.
Одиночки тоже влюбляются
Незнакомый номер вспыхнул на дисплее, застав Глеба за самым постыдным занятием на свете.
Он рылся в шмотках.
Они с Матвеем Авериным даже не договорились о встрече, а вероятность того, что они не пойдут на прогулку сегодня, завтра и в течение всей недели составляла ни много ни мало, а пятьдесят математически оправданных процентов. Тем не менее, Глеб сидел без дела целый день, и в голову ему не пришло ничего лучше, как подобрать гардероб для запланированной прогулки.