Боясь тебя
Шрифт:
Во-первых, мне нужно было добиться своего. Мне нужно было заставить ее умолять об этом.
— Прости, что? — я наклонился, чтобы прижаться грудью к ее спине. — Пошел ты? — я толкнул свой член в нее сильнее. Ее визг болезненного удовольствия был музыкой для моих ушей. — Красиво и медленно?
— Это было просто… О, Боже… шутка.
Я медленно поцеловал ее в спину, не прекращая владеть ею.
— Так кто сейчас шутит? — Я горячо прошептал ей в спину.
Она покачала головой и простонала:
— Я не это имела в виду.
— Как жаль… потому что я понял это именно так. — Я толкнул
Хорошо, что комната ее тети находилась в другом конце коридора.
На пятом или шестом толчке ее киска сжалась вокруг моего члена, запирая меня внутри нее, и я замер, наслаждаясь ощущением, как она кончает на мой член… даже если это было без разрешения. Когда стало уже слишком сдерживаться, я схватил ее за бедра и попытался погрузить свой член как можно глубже в нее, в то же время похоронив чувства, которые она намеревалась извлечь из меня. Мое освобождение было резким. В любой момент я ожидал, что сгорю в огне, когда ее жадная киска будет выдаивать мой член. Я закусил губу, чтобы не стонать как сука. Меньше всего мне было нужно, чтобы она осознала влияние, которое она производит на меня. Только за ее тело можно было умереть.
Я оставался на ней дольше, чем нужно, но старался не раздавить ее. Думаю, можно сказать, что мой план владеть ею имел неприятные последствия. Несмотря на то, что трахал именно я, в конце концов, я чувствовал себя хорошо и по-настоящему отраханым — и не только в физическом смысле. Что она со мной делает?
Затаив дыхание, я встал с кровати и натянул джинсы и рубашку. Когда оделся, я уставился на нее сверху вниз. Казалось, она не в себе, потому что ни разу не пошевелилась. Я знал, что она чувствует, когда я смотрел на нее. Это была еще одна связь, которую я еще не понял. Я быстро осмотрел ее, прежде чем решил, что она просто устала, и выскользнул из комнаты. Я обращал внимание на скрипучие места на половицах, пока шел по коридору. К сожалению, ванная была ближе к спальне ее тети, поэтому мне пришлось быть осторожным, чтобы не издавать лишний шум.
Оказавшись внутри, я быстро намочил тряпку теплой водой и направился обратно к Монро. Я чувствовал себя влюбленным щенком, не желающим отлучаться от нее слишком надолго. Я решил, что для меня нормально признаться в своих чувствах к ней, но я никогда не позволю ей об этом знать. Это было слишком опасно, и она не заслуживала того, чтобы застрять с кем-то вроде меня на всю жизнь, неспособным любить.
Ее дыхание было еле слышным, даже когда я вернулся и улыбнулся. Я бы не стал отрицать, что мое мужское эго взлетело до небес. Однако моя улыбка исчезла, когда я подошел ближе и увидел синяк на ее коже на бедрах в том месте, где я держал ее. Дерьмо. Я зашел слишком далеко? Была ли она серьезно ранена?
Когда я трахал ее, мне было все равно, причиню ли я ей боль или насколько сильно я ее толкнул — моей единственной заботой было заставить ее почувствовать меня — единственный способ, которым я нуждался в ней, чтобы чувствовать меня. Но после этого я всегда чувствовал себя дерьмом, и поэтому я немедленно оставлял ее, чтобы она не видела суматоху внутри меня.
Легкими прикосновениями, чтобы не побеспокоить
Тихий стон сорвался с ее сладких губ, когда я закончил вытирать ее. Я не мог удержаться от того, чтобы вставить в нее палец, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в губы. Когда она наконец открыла глаза, я был первым, что она увидела и ударьте меня, если это меня не напрягало. Это было то, к чему я мог легко привыкнуть, пока не захотел этого.
Слова были бессмысленными и ненужными. Моя одежда была сброшена, и я скользнул обратно в ее жар. На этот раз вместо обычных толчков я медленно вошел в нее, проверяя реакцию. Я не мог сопротивляться, проскользнув глубже внутрь, заставив ее стонать от моей одержимости.
— Киран…
— Если ты когда-нибудь позволишь другому мужчине прикоснуться к тебе, я убью тебя на месте. Мы поняли друг друга?
— У твоего безумия нет пределов, — простонала она.
— Только когда дело касается тебя. — Я чувствовал, как ее тело смягчается, сдерживая проклятие. Почему я сказал именно это?
— Мы… — она заколебалась. Неуверенность отразилась в ее глазах, когда она посмотрела на меня слишком доверчивыми глазами, ее тело двигалось вместе со мной. — Мы занимаемся любовью сейчас?
Дерьмо.
Самодовольная ухмылка на ее лице была красивой. Вместо того чтобы отшатнуться, я обнаружил, что хочу запечатлеть этот момент. Взгляд в ее глазах. Запах и ощущение ее кожи. Звук ее тихих стонов.
Она была всем.
Мне нужно было остановить это дерьмо. Если бы я не был осторожен, маленькая сучка добилась бы своего. Я двинулся, чтобы разделить наши тела, уже оплакивая ожидаемую потерю, но она, должно быть, почувствовала это, потому что ее ноги сомкнулись вокруг моей талии.
– Не надо, — потребовала она. — Не делай этого. Не убегай.
— Что заставляет тебя думать, что я сбегу?
— Потому что я больше не боюсь, и это пугает тебя. Я… — мой палец скользнул ей в рот, и она заткнулась.
— Соси меня, — приказал я жестче, чем предполагал.
Ее глаза закрылись, когда она повиновалась. Ее губы сомкнулись вокруг моего пальца, глубоко втянув его, и мой член внутри нее стал еще твёрже. Вместе мы потрясли друг друга до совершенства.
* * *
ДЕСЯТЬ ЛЕТ НАЗАД
Меня куда-то вели. Они всегда водили меня туда, где заставляли делать плохие вещи. Каждый раз, когда я хотел сказать «нет», но знал, что, если я когда-нибудь откажусь, они сделают мне больно и не позволят мне есть в течение длительного времени.
Следуя за ними со связанными руками, я задавался вопросом, с кем они заставят меня делать плохие вещи сегодня. В течение двух лет это было моим распорядком. Я иду туда, куда меня ведут, и делаю то, что мне говорят.