Боясь нас
Шрифт:
— Я не знаю, Мисси. Немного занят. Может быть, в следующий раз, — он подмигнул, и меня чуть не вырвало от того, как она растеклась.
— Как я смогу украсть твое сердце, если ты не позволяешь мне добраться до тебя?
— Это потому, что мое сердце уже украдено.
Платиновая подняла на меня нос и прорычала:
— Ею?
Он посмеялся.
— Не глупи.
Мое сердце упало от его вопиющего пренебрежения ко мне.
— Я говорю о своей дочери.
— О, уверена, у тебя родятся красивые
— Ей три года, и она такая смышленая и милая, как пуговка, в отличие от ее матери, которая является злобной сукой.
— Это она? — она посмотрела на меня с отвращением, и я не могла не отвернуться от нее.
— Нет, она для меня никто.
— Тогда почему она здесь и просто сидит там?
Челюсти Кинана сжались, но эта сука была слишком занята, насмехаясь надо мной, чтобы это заметить.
— Мисси, если ты не возражаешь, через пять минут у меня будет еще один клиент, но как насчет того, чтобы я воспользовался твоим предложением на этих выходных?
— Это было бы прекрасно.
— Круто. Я тебе позвоню, — сказала он, не глядя на нее. Я закатила глаза, увидев, как она выбегает из салона.
— Ты свинья. Удивительно, что ты ничем не заразился.
— Я всегда осторожен, Шелдон.
— Не могу сказать того же. Ты никогда не используешь презерватив, когда я тебя об этом прошу.
— Это потому, что ты другая.
— Минуту назад я была никем.
— Что могу сказать? Я должен делать своих клиентов счастливыми.
— Каким это образом? Своим членом? Мне все равно, что они говорят. Шлюха есть шлюха, будь то мужчина или женщина.
— Ты не знаешь, о чем говоришь, — процедил он.
— Я знаю, что ты не изменился. Когда тебе этого станет достаточно?
— Заткнись, Шелли.
— Скажи мне… со сколькими женщинами ты переспал с тех пор, как мы расстались? Одна за ночь? Две? Шесть?
— Ноль.
Возможно, это был стук моего сердца, звучавший у меня в ушах, который заставил меня неправильно расслышать. Мне удалось оправиться от шока от его ответа и сказать:
— Ты не только неверная шлюха, но еще и лжец.
— Разве я когда-либо лгал тебе? Возможно, я и скрывал от тебя свое дерьмо, но когда ты узнавала, я никогда не лгал, так зачем мне лгать сейчас? Я не ищу будущего с тобой. Я не прикасался ни к одной чертовой женщине за эти четыре года.
Столько эмоций нахлынуло на меня одновременно. Я проглотила их тяжесть, но они продолжали подниматься на поверхность, пока меня не выблевало по всему полу. Мои сухие рыдания заставили меня потерять концентрацию, и из-за моего нечеткого зрения я не видела, чтобы он двигался, но чувствовала, как его руки поднимают меня.
—
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДВА
КИНАН
Не думаю, что когда-либо был так напуган. Даже когда я впервые встретил Кирана или, когда почувствовал, как первая пуля вошла в мое тело и угрожала оборвать жизнь. Даже когда меня поместили в больницу умирать.
— Шелли, пожалуйста, дыши, детка. Не делай этого со мной.
— Не… не умираю, — кашлянула она.
— Тогда какого черта ты со мной делаешь? — я не осознавал, что кричу, пока ее тело не вздрогнуло в моих руках.
— Пожалуйста, перестань кричать, — она застонала и прижалась к моей груди. Я на мгновение задумался, насколько крепко смогу держать ее, не раздавив.
Я теряю контроль.
Она обладала силой сводить меня с ума ничего не делая.
— Ты это серьезно? — спросила она через некоторое время. Я продолжал массировать ее спину, надеясь успокоить ее.
— Что?
— Я у тебя первая?
— Ну, не совсем первая. Помнишь, было…
— Кинан.
— Да, ты была моей первой и последней.
— Почему?
Я сильно выдохнул и подумал о последних четырех годах.
— У меня были возможности, но я не мог этого сделать. Не знаю почему.
— Значит, ты был верен мне, когда нас не связывали обязательства, но не тогда, когда мы были вместе?
— Что ты хочешь, чтобы я сказал? Дай мне правильные слова, и я их скажу.
— Это не имеет значения, и это не мое дело. Мне не следовало спрашивать. А теперь, если ты не возражаешь, запах моей рвоты вызывает желание блевать снова и снова.
Она выскользнула из моих рук, и я позволил ей это сделать, потому что не знал, что еще делать.
— Где здесь ванная комната?
Я указал на свой кабинет и, пока ее не было, собрал чистящие средства и навел порядок. Когда пол снова стал безупречным, я пошел проведать ее.
Я нашел ее застывшей у входа в ванную. Ее рука крепко зажала рот, а слезы текли по ее лицу. Я стоял в замешательстве и проследил за направлением ее взгляда, пока не остановился на ее эскизе, занимавшем большую часть правой стены. Он находился на виду из ванной и был первым, что она увидела, когда вышла.
Мои глаза закрылись от сожаления о моей неудаче. Она никогда не должна была этого видеть.
Я откашлялся, но это оказалось еще одной ошибкой. Потерянный взгляд в ее глазах чертовски сломал меня.
— Кинан… что это?
Разве она не помнила? Она уже видела этот эскиз. Я разбудил ее, чтобы показать ей это той ночью. Именно тогда я узнал, насколько сварливой она была.
— Ты знаешь что это.
— Он намного больше, и он здесь. Почему?
— Почему нет? Я нарисовал это. Это хорошая картина.