Бой под Талуканом
Шрифт:
Черт! Сейчас нарушится мое правило – всеми силами уклоняться от прививок. Вот и очередь подошла. Я слегка спустил штаны и шагнул к столу.
– Фамилия? – спросил молоденький врач.
– Лейтенант Ростовцев, – буркнул я.
Он порылся в стопке, сделал отметку в моей книжке и переложил в другую пачку.
– Следующий!
– Острогин.
Лейтенант нашел книжку Сергея и, проштамповав, швырнул ее туда же.
Я сделал шаг в сторону со спущенными штанами, осторожно обошел стол, незаметно зацепил рукой наши книжки
– Прививки сделали, обалдуи?
– Так точно, товарищ подполковник! – взвизгнули мы дружно и показали ему на раскрытой странице штампы.
– Молодцы, свободны! – и он дружески хлопнул меня по спине.
За дверями мы дружно расхохотались.
– Как мы их ловко сделали!!! – орал Серж.
– Нас не проведешь! – вторил ему я. – Голыми руками не возьмешь! Хрен им этим медикам! Не дадим дырявить задницу! Никакой заразы в организм! Но если «кэп» узнает про обман – убьет!
Через полчаса, когда все вышли из клуба после экзекуции на перекур, к нам подошел прапорщик Айзенберг и укоризненно покачал головой:
– Мальчишки! Балбесы несмышленые! Дурачье! Детский сад! Только меня не проведешь, я видел, как вы сбежали, и доложу начмеду.
– «Папа»! Ты что издеваешься, вот книжки с отметками! Иди к черту!
– Может, тебе тут и прямо сейчас зад показать, – усмехнулся Острогин. – Мы чисты перед законом, «свободен, дорогой старина».
– В следующий раз вам этот номер так не пройдет, лично сделаю укол, и не автоматом, а шприцом с большущей иглой.
– До следующего раза, – улыбнулся я дружелюбно батальонному медику.
Мы еле-еле нашли свободные места, но почти в самом конце зала. Сергей был возбужден, предвкушая выступление любимого артиста, и, жестикулируя, заранее громко восторгался. К нам подскочил Артюхин и зашипел:
– Острогин, прекратить визжать!
– Уже прекратил! Я теперь буду только кричать и петь.
– Перестань паясничать. Веди себя прилично.
– Договорились.
– Со мной не надо договариваться. Выполняйте приказ.
– Слушаюсь, товарищ старший лейтенант, – и Сергей шутовски приложил два пальца ко лбу.
Артюхин что-то сказал себе под нос и отошел на свое место. Сережка во время исполнения первых двух песен хлопал, сидя на стуле. Но когда зазвучала третья, вскочил на сиденье и заорал, приплясывая и визжа.
Замполит батальона подскочил и схватил за рукав Острогина.
– Я тебя сейчас с позором из зала выведу.
– Ты бы меня хоть раз с гор или из «зеленки» вывел, а то вы только в полку – герои и указчики.
– Ну ладно, поговорим после концерта, старший лейтенант.
– Поговорим, товарищ старший лейтенант! – ухмыльнулся многообещающе Сергей и поиграл мускулатурой.
Шоу тем временем продолжалось, и на нас
В зрительном же зале бесновался Сергей, его эмоции выплескивались через край, он никак не мог усидеть на месте. То притоптывал, то приплясывал, то взвизгивал в экстазе. Я пару раз дернул его за рукав и прошипел:
– Серый, нас сейчас выведут из зала. Из-за тебя и я пострадаю, концерт не досмотрю.
– Отстань, – отмахнулся тот. – Не мешай отдыхать и наслаждаться музыкой, моя душа ликует, черствые вы люди.
Золотарев оглянулся на «галерку» и что-то сказал Артюхину, указывая на нас. Замполит прибежал и сдернул Серегу с сиденья.
– Я сейчас выведу тебя из зала, лейтенант!
– Не тебя, а вас. И напоминаю: не лейтенант я, а старший лейтенант! Я же вам не кричу «эй, лейтенант», а говорю вежливо, культурно, «товарищ старший лейтенант».
– Уймитесь, товарищ старший лейтенант, в последний раз предупреждаю! – пробурчал Григорий, отходя от нас.
Прошло минут пять, и после очередной зажигательной песни Серж вновь вскочил на стул и принялся прихлопывать в ладоши над головой и орать, подпевая фальцетом.
Примчавшийся Артюхин был мрачнее тучи.
– Я что сказал, слезьте со стула и прекратите безобразничать.
– Я не безобразничаю, а отдыхаю.
– Сейчас выведу из зала, и на этом концерт для вас закончится.
– Ха! Выводильщик нашелся. На боевых я тебя что-то не наблюдаю, а на концерте указывать все горазды.
– Ладно! Разберемся позже, – пригрозил замполит батальона.
– Легко! Очень даже не против, я давно накопил столько отрицательной энергии, не знаю на ком отыграться, – и Серега принялся вновь играть всеми бицепсами и трицепсами и в завершение тирады угрожающе звонко хлопнул кулаком по ладони.
Артюхин злобно еще раз взглянул в нашу сторону и отошел на свое место.
– Серж, он тебе эту выходку еще припомнит, ты явно перегнул палку! – пообещал я. – Он же наш новый замполит батальона.
– Да и черт с ним. Ни в горах, ни в кишлаках я его не видел и близко. А в полку все такие орлы! Начальники! Меняются как перчатки, всех и не упомнишь. Надолго ли он к нам? – огрызнулся взводный. – Давай отдыхать дальше.
Сергей так и не унялся до окончания концерта. Все равно накажут.
– Вот это Валера, вот это трудяга! Завел меня, зарядил энергией, – кричал и пел фальцетом Серега в казарме, приплясывая под магнитофон.
На вечернем построении Остроган получил очередной строгий выговор от замполита батальона, а комбат пообещал скорый суд «чести офицеров».
Самое замечательное мероприятие – «братство по оружию». Братание с дружественной армией!
Утром на разводе комбат строго спросил:
– Кто в первой роте из офицеров и прапорщиков действовал совместно с полком спецназа афганской госбезопасности?