Босс в законе
Шрифт:
– Ты ему спасибо сказал? – спросила Стелла.
– Кому? Прокурору?
– А он что, не человек?
– Он всего лишь возвратил мне должок.
– Все равно спасибо скажи. Прямо сейчас и поезжай к нему.
– Посылаешь? – спросил Сажин, подошел к ней, обнял за талию и мягко, но с изрядной силой притянул к себе.
– Что дальше? – Стелла не вырывалась, но всем видом давала понять, что ей противно.
Хотя тошноту у нее он не вызывал. Табаком от него тянуло вполне приятно, едва уловимый запах пота отдавал свежей полынью. Еще в нем чувствовалась мужская
– Я ведь хороший, – заявил он.
– Тогда отпусти меня.
– А если я тебя хочу? – спросил Феликс.
Он смотрел на Стеллу с вожделением, но этим лишь усилил в ней чувство отторжения.
Она не выдержала, оттолкнулась от него, отошла на безопасное расстояние, отряхнулась и недовольно проговорила:
– Ведешь себя как скотина самая натуральная!
– Я не скотина, а зверь. Это теперь мой город, – заявил он и хищно осклабился.
– Где это написано? – осведомилась она и поморщилась.
– Это будет выбито на тебе.
– На мне?
– Ты будешь моим трофеем!
– Сейчас! Только шнурки на корсете поглажу!
– Корсет можешь не надевать, – произнес Сажин и резко шагнул к Стелле.
Она шарахнулась от него, но увильнуть не успела и снова оказалась у него в объятиях.
– Да пойми ты, дура, Улехову конец пришел! Теперь я все решаю!
– Это все слова! – заявила она, с силой отталкиваясь от него.
Но, увы, Сажин держал ее крепко.
– А хочешь, я отправлю тебя к Улехову? – спросил он.
– К Улехову? – Стелла вздрогнула. – Зачем?
– Не зачем, а за что! Осокина кто убил?
– Не я!
– А если я подниму дело и передам его в суд? Там ведь все против тебя!
Стелла только представила себя в наручниках, и под коленками у нее заледенело от страха. Она действительно могла угодить под арест, хорошо помнила то утро, когда проснулась в постели рядом с трупом, вся в крови, с ножом в руке. Если бы не Сажин, то менты закрыли бы ее уже тогда и сидела бы она до сих пор. Сажин уговорил Артура, ее отчима, взять вину на себя, тем более что тот готов был убить Мишу. Но если дело будет пересмотрено, то Артур выйдет на свободу, а Стелла отправится в колонию. Это вполне реально, более чем возможно.
Ноги Стеллы сначала ослабли, затем подкосились. Она уже не могла вырываться, а Сажин продолжал прижимать ее к себе. Он чувствовал слабость женщины и подло усмехался себе под нос.
– Улехов тебе уже ничем не поможет! – заявил этот тип.
– Но ты же не сделаешь этого, – пробормотала она.
– Почему не сделаю? Улехов мне враг. Как и все те люди, которые стоят рядом с ним. Почему я должен щадить тебя?
– Улехов еще вернется!
– Что ж, я человек не злой, поэтому, пожалуй, позволю ему вытащить тебя из тюрьмы.
– Я не хочу в тюрьму! – выкрикнула Стелла.
Скорее всего, Сажин брал ее, что называется, на пушку. Но вдруг она и на самом деле окажется в камере с грязными коблами? Даже подумать об этом страшно, не то что проверять.
– Но я не позволю ему вытащить тебя из своей постели.
– И
– Хочешь не хочешь, а придется. Выбор у тебя невелик: теплая постель или холодная шконка!
Стеллу хватил озноб. Только сейчас она поняла, насколько ей холодно в объятиях Сажина, дрожащими руками открыла дверь, впустила его в дом и выбрала теплую постель.
В Новогорске Малахов служил в муниципальном управлении МВД. В Пригорьевске всего лишь отдел, но должность начальника такая же, то есть полковничья. Здание большое, относительно современное, времен позднего социализма, продуманное, функциональное, недавно отремонтированное. Коридоры широкие, светлые, гулкие, под ногами бетонный пол с гранитной крошкой, крепкий, основательный.
Только вот люди здесь ненадежные. Они смотрели на нового начальника косо, с недоверием, он для них был всего лишь халиф на час. Все здесь не сомневались в могуществе Улехова, поэтому со дня на день ждут его обратно. Тем более что подполковник Сажин уже вышел на свободу. Артем был проинформирован об этом.
Правда, начальство и не думало возвращать Сажина на прежнюю должность, но с Улеховым, конечно же, будет по-другому. Он сядет обратно в кресло начальника, а Малахов отправится домой. Вслух ему об этом никто не говорил, но уверенность такая бытовала, более того, просто витала в воздухе.
А тут еще майор Штанов.
Артем вышел из кабинета и сразу же услышал его голос. Штанов находился в холле, разделяющем второй этаж на две половины, стоял у доски почета в компании с фикусом в кадке и женщиной в звании старшего лейтенанта.
Штанов тоже получил повышение в звании и был, что называется, при параде. Но если на Малахове форма смотрелась не очень, то на Штанове мундир сидел как влитой. Начищенный, наглаженный, полотно фуражки тугое как бубен. Смотрелась она как гребень на голове у бойцовского петуха. Мужчина Штанов упитанный, с брюшком, щечки у него сытые, но в форме он заставлял себя подбирать живот и задирать голову, может, потому и казался стройнее, чем был.
В отличие от Штанова дознаватель Марецкая живот не втягивала, а задницу ей и вовсе некуда было девать. Молодая она еще, но уже обабившаяся. На пальце правой руки обручальное кольцо, дама она замужняя, за собой следить не надо, вот ее и разнесло. На ногах у нее домашние тапочки, в руке чайник, а перед глазами – начальственная спесь новоиспеченного майора.
– Что за вид у вас, товарищ старший лейтенант! Когда вы юбку в последний раз гладили?
– Важно не это, а то, как я работаю! – парировала Малецкая этот выпад и кивком показала на доску почета, на которой красовалась ее фотография.
Там она выглядела чуть моложе, и второй подбородок у нее еще не намечался.
– Как вы работаете? В тапочках на босу ногу?
– Начальство меня хвалит.
– Старое начальство вас хвалило! – поправил ее Штанов.
– Может, и старое, – со скрипом согласилась женщина, не желавшая обострять отношения, и с надеждой глянула на Малахова, подошедшего к ним.