Босоногий друг
Шрифт:
– Эдди, думай, что нам делать.
– Что бы ты ни задумала, я не буду в этом участвовать!
– Будешь, как миленький будешь! Не то я скажу, что это ты вазу разбил, – припугнула я. Самое противное в таких ситуациях – когда друзья от тебя отворачиваются.
– Ты этого не сделаешь.
– Сделаю, ещё как.
– Шантажистка, – возмутился друг.
– Я тоже тебя люблю, – хмыкнула и добавила: – Нам срочно нужен другой подарок.
– Какой?! Эта ваза стоила кучу денег! Где теперь такую же взять?!
Я покрутила головой. Любой уважающий себя король (а уж король,
Я посверлила взглядом это воистину «оригинальное» произведение искусства, отвлеклась на доспехи уже давно вымерших рыцарей и вновь вернулась к настенному украшению. В голове появилась идея.
– По глазам вижу, ты придумала очередной сумасшедший план, – подал голос Эд.
– Нет, Эдди, у меня есть очередной гениальный план! – оскорблёно поправила я. – Давай, снимем это жуткое одеяло!
– Полотно доисторических времён?! Ты с ума сошла?!
Я искренне удивилась. Присмотрелась к «одеялу» повнимательнее. Закорючка и закорючка, намалевана посредине пустого бежевого пространства. И в чём смысл? Показать своим потомкам, что раньше люди умели писать? Мы вроде и так это знаем.
– Снимай, Эдди, – вздохнула я. – Предки должны понять, что всё это делается исключительно во имя благих целей.
– Ага, – скептически поддакнул парень, – все твои цели «исключительно благие»!
– Снимай! – рыкнула я и дёрнула конец полотна.
И зачем только друга просила? Сама ведь прекрасно справилась.
– Дань… ты там как? – послышался голос в темноте.
– Ы-ы, – выдавила я, путаясь в складках ткани и пытаясь найти путь к свободе.
Эд потянул «бесценную реликвию» на себя, и свет ко мне вернулся.
– Кто придумал этот ужас?! – возмущённо воскликнула я, пиная уже ненавистное одеяло обеими ногами и отодвигаясь от него подальше.
– Древние племена, которые изобрели письменность. На древнем языке их называли шимшары, но до нас дошла более поздняя транскрипция слова – шамеры.
– Спасибо, Эдди. – Я посмотрела на друга таким взглядом, что тот поспешно прикусил язык. – Ладно, идём, у нас мало времени.
– Я тебе об этом с самого начала говорил! – крикнул мне вдогонку парень и удивлённо спросил: – А куда мы?
– В библиотеку!
– Зачем?
– За надом!
Я ворвалась в святилище знаний, непроизвольно позволив сильному потоку воздуха потревожить книжную пыль.
Позади меня чихнул Эд.
– Зачем мы здесь? – спросил он.
– Изобретём письменность!
– Чего?!
В этот момент я макнула перо в чернила.
– Итак, мой друг, сейчас у тебя есть уникальная возможность войти в историю!
– Даня, ты что, собираешься… – ошарашено уставился на лежащее на столе полотно Эд.
– Да, собираюсь.
Я склонилась над будущим подарком и вздохнула.
– Но ведь его же… древние шамеры… создали… – Друг был близок к истерике.
– А теперь создадим мы. Слушай, ты что, хочешь испытать
– Но это же раритет! – жалостливо проблеял Эд, явно поддаваясь страху неизбежного наказания.
Я тут же уверенно нарисовала новую закорючку поверх старой.
– Теперь уже нет. Не хочешь мне помочь, соучастник?
Эд пошёл на это с неохотой. Наверное, он возненавидел меня. К сожалению (а может, к счастью), мой друг очень увлекался историей. Спроси его о любом событии, – когда, например, построили плотину между Первым и Вторым королевствами – и он ответит, не задумываясь. Редкий дар, исключительная память… и удивительная занудность в таких критических ситуациях, как эта.
В итоге большинство «лжезнаков» получилось именно моего авторства. Взглянув на оскорбленное лицо Эдди, я немного устыдилась собственного поступка. Он ведь тоже прав – древнюю вещь испортили. Но, с другой стороны, кому она нужна? Тем более, мы же её не сожгли, а просто подкорректировали немного.
Ладно, совесть повременит. Сейчас есть более важные проблемы.
Когда полотно было разрисовано, а Эд окончательно разобиделся, я схватила новоявленную реликвию и понеслась вниз, на церемонию. Сегодняшнее событие было важным для всех Семи Королевств – девятнадцатый день рождения Спасительницы, Виктории.
Да, давным-давно, как это обычно бывает во всех уважающих себя Королевствах, какой-то очень умный маг-философ, потерявший цель в жизни, но зато познавший что-то очень важное и предельно заумное, написал Пророчество. Я не скажу, что всё это бредни старика-маразматика, совсем нет. Например, этот маг-философ смог предугадать, что на протяжении столетия во всех королевских семьях не родится ни одной девочки. Из-за этого наследным принцам приходилось брать себе в жены дочерей богатых герцогов или заморских принцесс, чтобы продолжать свой род. Почти уверена: за сто лет с таким положением вещей все вполне смирились и о Пророчестве не вспоминали. Ровно до тех пор, пока во Втором Королевстве не появилась на свет первая девочка. Виктория. Победа. Спасительница. В общем, маг-философ оказался прав.
Как можно было догадаться, Виктория стала не просто Викторией, а Викторией! Одно её имя вызывало трепет в человеческих сердцах (только не в моём). И даже в мелочах маг-философ не попал впросак – волосы у Виктории были гривастые, а глаза озёрные. Всё, как в Пророчестве. Родилась такая вот неземная красота.
«Неземная красота» с детства привыкла к всеобщему почитанию. Её обучали всему, чему полагается обучать принцессу: грамоте, астрономии, музыке, боевому ремеслу и так далее. Не сказать, чтобы Виктория так уж охотно занималась всем этим набором дисциплин, но значимость свою осознала в полной мере. В мгновение ока она стала самым известным человеком во всех Семи Королевствах. За её руку боролись многие сыновья не только герцогов, маркизов и графов, но и самих королей.