Борщ для эльфа
Шрифт:
Наверное, надо в этот момент пояснить для любопытного читателя, чем же так насолил вроде бы интеллигентный остроухий добросердечной пожилой фрау Тунс.
А виной всему те самые пресловутые модные штаны, заляпанные масляными пятнами из свертка.
В пропитанной жиром упаковке лежали потрясающие поджаристые беляши. Мягкие, как пух, с хрусткой золотисто-коричневой, блестящей от масла корочкой, пушистым на разломе мякишем и истекающей соком мясной начинкой. Да с лучком и перчиком.
По крайней мере, так описывал их потом почтарь, которому они в итоге достались. Пуштель жадно
Вилли же наш даже не удосужился развернуть презент старушки. Увидев масляные разводы на ткани, он подпрыгнул так, что чуть не набил себе шишку на макушке о крышу дилижанса. Эльф так стонал над загубленным элегантным стилем путешественника, который ему обещали, продавая данный комплект одежды в бутике, что не заметил двух сверхважных моментов. Сверток упал на пол, а все свои причитания он в сердцах высказал вслух.
И хоть никаких оскорблений в адрес самой почтенной фрау произнесено не было, тот факт, что ее подношение скинули на пол, обидел чувствительную даму.
Ведь всем известно, что хорошей едой не швыряются. Относиться к продуктам надо бережно. Тем более что жарила беляши старушка собственноручно и хотела подбодрить вкуснятиной тоскливо смотревшего в окно остроухого меланхолика. А фразу, что из-за какой-то жирной дряни испорчены дорогущие брюки, она и вовсе приняла на свой счет.
— Никто! Никто из моих сыновей, внуков и правнуков, — обиженно поджав губы, заявила она, погрозив Вилли пальцем, — никогда не смел ставить какие-то портки выше моей стряпни! Да они бы все измазались в масле с ног до головы, чтобы получить добавки! Потому что пятна отстирываются, а вкусной еды может так-то в жизни и не случиться. Поэтому надо ценить каждый лакомый кусок.
Почтарь Мёдс, подобравший сверток, поддакнул и, развернув не ему предназначенную снедь, принялся жадно уничтожать смачное печево. Это слегка успокоило старую каргу. Она тут же перенесла свою заботу на оборотня, ласково улыбаясь ему щербатым ртом, как любимому внуку.
Даже молодая гномка хоть и промолчала, но посмотрела на эльфа неодобрительно и, отвернувшись, стала глядеть в окно.
В итоге остался наш франт среди враждебно настроенных против него личностей, в испорченных штанах, голодный и оскорбленный в своем чувстве прекрасного до глубины души.
А потом случился привал и неприятная беседа, поселившая в нем еще большую печаль.
Большой мир за порогом уютной и привычной столичной жизни богатого бездельника оказался жесток и груб.
К дилижансу Вилли вернулся взъерошенным, как драчливый воробей, и полным самых серьезных намерений.
Эльф решил, что если уж ты направляешься к гномам и хочешь прижиться у бородатых коротышек, то надо научиться быть хоть чуточку ближе к простому, неизысканному люду. Гномы — народ суровый, могут и прибить, в отличие от почтаря, находящегося на службе и соблюдающего интересы Мордерсонов.
«Если так пойдет и дальше, можно перепортить все костюмы», — логично рассудил Вилли.
И хотя на привале он сперва имел твердое желание переодеться в чистое, позже, собравшись с духом, решительно
«Извинюсь перед старушенцией и попробую поладить с почтарем. Надо бы по дороге узнать, что в королевстве бородатых за нравы. А еще что там ценится», — составил он план до следующей остановки. Молодая женщина в круг его интересов не входила по двум причинам.
Во-первых, он видел, как ей преподнес цветок верзила Пуштель, и вставать на пути почтаря было бы крайне глупо. А во-вторых, что может знать молодуха, чего не знает зрелая, умудренная жизнью фрау? Правильно, ничего.
А значит, в составленную эльфом схему полезности попутчиков она вписывалась как нулевой, не имеющий ценности элемент.
«Хоть с кем-то не придется общаться, перебарывая чувство собственного достоинства», — успокаивал он себя, подходя к экипажу и тоже таща в руках цветочки, из-за чего на него исподлобья угрожающе глянул оборотень.
Однако взгляд Мёдса мгновенно подобрел, когда почтарь увидел, что букет предназначен другой даме.
Вилли согнулся в куртуазном поклоне перед сморщенной засмущавшейся бабулей и галантно вручил ей лохматый букет разнотравных растений, умоляя простить его недостойное поведение.
Одобрительные взгляды всех, включая с интересом присматривающихся к букету лошадок, были ему наградой за прекрасное актерское мастерство.
Старушенция прослезилась, обещала кормить вкуснятиной, пока не доедут до приличного трактира, и связать шапку, чтобы «ухи в горах не отморозил», поскольку, по ее рассказу, вечера и ночи там еще холодные.
Глава 6
Граница и гномы
В течение поездки Вилли несколько смирился с неудобствами и даже обрел вид действительно бывалого путника. Такого, который часто ездит по делам и которому долгие путешествия совсем не в тягость.
Он уже вполне вольготно разваливался в дилижансе, не пытаясь сохранять позу изящного достоинства, уместную лишь в кресле какого-нибудь столичного клуба. Отсидев на ременных сиденьях свой не сильно упитанный и совершенно не тренированный подобными поверхностями зад, Вилли весьма разумно вложил часть средств в комфорт и удобство. Тем более он понимал, что когда-нибудь ему еще предстоит путь домой.
В первом же придорожном трактирчике наш ушастик обзавелся мягкой подушечкой, а также специальным и очень удобным лоскутком для путешествий, который стелился на колени во время еды. Замагиченная тряпица не промокала и просто споласкивалась потом водой, моментально высыхая. А еще фрау Тунс презентовала эльфу тонкий шерстяной плед. Пусть не новый и в аляповатых огромных цветах, но неожиданно уютный и теплый.
Бабуля вернула ему свою благосклонность окончательно, когда Вилли, переборов врожденную брезгливость, все же отведал специально разогретые ему на одном из привалов оладьи. Ах, какие это были оладьи! Пышностью они могли бы посоперничать с периной самого эльфийского владыки, а такой румяной корочки и тающего во рту теста с легкой кислинкой и сладковатым послевкусием он не пробовал даже в пекарне самого Рентагазиуфеля. Лучшего кондитера и пекаря во всем эльфийском королевстве.