Борисоглеб
Шрифт:
– Завидуют, вот и глазеют, – объяснил Глеб не то себе, не то брату.
– Их вон сколько, а мы одни, – подхватил как заклинание Борис.
И они зашагали по деревянному мосту своей неповторимой походкой – складываясь-раскладываясь, складываясь-раскладываясь.
От реки шел запах воды и свежести. А когда перешли в парк, в голову ударили запахи зелени и земли.
Самым удивительным в парке оказался воздух. В конце концов, цветы и деревья, реки и лодки они видели в телевизоре. Цветы – даже крупнее и подробнее, чем можно было разглядеть
Но воздух не мог подделать никакой телевизор.
И почему они давно не догадались приехать сюда?!
Близнецы медленно шли по дорожке вдоль Невки, смотрели на зеленеющие деревья, на катера, проносившиеся по реке. Бесшумно выплыла навстречу и настоящая яхта.
– Наденьте шапки, мальчики! – волновалась Мышка. – Головы простудите с непривычки!
Шапки она накануне специально ходила покупать.
Шапки Борису и Глебу понравились тем, что их не пришлось никак подгонять, перешивать. Шапки – единственная нормальная деталь их одежды. (Туфли, например, им приходится покупать две пары с разницей в два размера. Большая пара расходится на внешние ноги, более сильные, а меньшая – на внутренние.
Но сейчас не хотелось надевать даже удобные нормальные шапки.
Ветер шевелил волосы, холодил кожу на голове. И это необыкновенное ощущение радовало само по себе. Да и встречные все шли без шапок кроме двух-трех стариков. Чего ж они будут кутаться как старики?!
Иван Павлович выступал гордо рядом с Мышкой. Он вел себя как муж. То есть он просто шел с мамой, но из-за этого его, наверняка, принимали за отца близнецов. И хотя он не мог идти иначе, все равно Борис и Глеб смотрели ему в спину с ревнивым раздражением, забывая, что именно он привез их сюда на своей машине.
На прудах виднелись лодки.
– А мы бы как раз сели вдвоем на скамью, – сказал Борис. – И каждому по веслу.
– Давай! – обрадовался Глеб. – И поплывем как пираты!
Это вышло бы здорово. Восемь лет они не выходили из дома, просидели в своей зеленой комнате – сразу бы поплыли на лодке! Пусть хотя бы и по парковому пруду. Для них это означало бы куда большее приключение, чем для привычного гуляки уйти в настоящие пираты.
– Мама, пойдем на лодке кататься! – крикнул Глеб.
При посторонних он не мог назвать ее Мышкой.
– Мы будем грести, а вы сидеть! – крикнул Борис.
Он ведь первый придумал пойти на лодку, а Глеб выскочил, предложил, будто его идея.
– Пошли, мальчики! – подхватила и Мышка. – Вот будет изумительно!
Все пошли быстрее, потому что появилась цель.
Лодки были причалены к длинному плоту, который соединялся с берегом метровой ширины сходнями. Без перил. Пройти по ним, наверное, можно было, но для Бориса и Глеба это означало бы примерно то же самое, что для обычного человека пройти по узкой доске… По сходням у них на глазах взбежал мужчина, и сходни под ним пружинили. Значит, то же самое, что пройти по узкой шатающейся доске.
– Мальчики, не торопитесь,
А в это время внизу на плоту парочка садилась в лодку. Первым прыгнул парень, лодка закачалась, он с трудом удержал равновесие, выпрямился и протянул девице руку, и девица, балансируя, шагнула за ним.
Борис с Глебом так не смогут.
Стоящих странных близнецов заметил лодочник, только что отпускавший парочке лодку. Откровенно уставился на такое чудо, а потом пошел по сходням с плота на землю.
– Вот значит как… – сказал лодочник, пахнув потом и еще чем-то противным. – вот значит… Крепление жесткое… Интересная конструкция… В лодку хотите? Только если подъемным краном.
Они и сами уже поняли, что напрасно спешили сюда.
Дома Борис и Глеб, может быть, раскричались бы или расплакались от таких определений. Впрочем, домой к ним такие личности не ходят. А на людях надо было держаться.
– «Крепление жесткое», – хмыкнул Глеб. – Этого мы еще не слышали, да?
– Но зато «интересная конструкция», – откликнулся Борис.
Медленно развернувшись, они пошли прочь от недоступных лодок.
На их долю оставались тихие развлечения.
– Как можно таких на работе держать! – возмущалась Мышка. – От него же перегаром несет как от бомжа какого-нибудь. Таких и не обслуживают, не то что к работе допускать!
Так вот что это был за запах, оказывается, – знаменитый перегар! О котором близнецы столько читали, но ни разу до сих пор не обоняли в натуре. Сколько нового опыта за полчаса!
– Еще вода холодная, – храбрился Борис. – А то бы мы без лодки поплавали. Чтобы в воду войти, подъемный кран не нужен.
– А мы в другой раз! – подхватил Глеб. – Когда лето.
И оба разом вообразили, как они поплывут. Как катамаран. А то ведь они и мылись до сих пор только под душем, потому что в стандартную ванну им не поместиться.
– В Америке у всех звезд дома в Голливуде, – сказал Глеб. – По
широкие, и два унитаза рядом.
– Закажем! – веско заключил Борис.
Они дошагали до окончания острова. Белесая вода уходила до горизонта.
– Вот и залив, – сказала Мышка.
– Это море, мама? – решил уточнить Глеб.
– Залив.
– Залив – значит море?
– Ну не знаю. Залив.
– Часть моря, – объяснил Иван Павлович.
И все-таки осталось непонятным, видят они настоящее море или нет.
На залив смотрели два льва. Одинаковых. Но не соединенных. А бывают ли сиамские львы? И как они бегают и охотятся – если бывают?
Борис хотел обсудить этот вопрос, но в этот момент сзади послышался серьезный детский голос:
– Папа, а они тянитолкаи, да? Две головы и четыре ноги.
Голосок слышался сзади, а близнецы из-за своей конструкции («жесткого крепления») не могли посмотреть назад иначе как развернувшись своим двойным телом. Они не видели мальчика, но вообразили аккуратного отличника в очках.