Борись за меня
Шрифт:
Как раз в тот момент, когда темнота начинает овладевать мной, на самом краю сознания, я чувствую его. Я чувствую его тепло, его запах мускуса и специй просачиваются к моему носу, а затем глубокий тембр его голоса заполняет мое ухо.
— Спасибо тебе, мама. Я бы не смог пережить ее потерю.
Вот уже четыре дня я отдыхаю, пытаюсь функционировать и быть рядом с Декланом. Он не уходит. Он не спорит со мной и не уходит, он просто всегда здесь. Каждый раз, когда доктор предлагает мне сделать что-то, чтобы восстановить силы,
Мне хочется швырнуть что-нибудь ему в голову.
— Ты должен идти домой, у тебя есть работа, — говорю я, опускаясь в кресло, которое является частью моего ежедневного списка дел.
Сидеть.
Я не хожу и не пытаюсь сделать что-то, требующее больших усилий, я перемещаюсь с кровати на это чертово кресло уже более сорока минут.
Что делать, когда приходится сидеть в кресле? Говорить с человеком, который не хочет уходить.
— Мне и здесь хорошо.
— Да, ты уже говорил это, но ты должен идти.
Деклан пожимает плечами.
— Я в порядке.
Я застонала и откинула голову назад.
— У нашего сына будет твое упрямство, а мне захочется задушить себя.
— Да, потому что ты самый покладистый человек на свете.
— Ты единственный, кто не хочет уходить.
— Потому что я люблю тебя, и я не уйду, пока мы не разберемся с нашим дерьмом.
Он сказал это вчера, и в ответ я заставила себя лечь спать, чтобы избежать именно этой темы. Я не хочу выяснять отношения. Я хочу вернуться домой и игнорировать его.
Однако я знаю, что этого не произойдет.
К тому же это выход труса, а я не трусиха.
— Ты сделал свой выбор.
— Я рассказал тебе, что произошло, — отвечает он. — Я знаю, что ты не прощаешь меня, и, честно говоря, не должна, но я собираюсь загладить свою вину.
Я тяжело дышу и пытаюсь замедлить колотящееся сердце. Он даже не представляет, как сильно я хочу, чтобы все это было правдой. Но я думаю, что его обещание исходит из-за страха, и как только я выйду из больницы, он возьмет свои слова назад и снова уедет.
— Ты не должен этого делать. Мой голос мягкий и напряженный.
— Что делать?
Я открываю глаза и позволяю ему увидеть правду.
— Ты не обязан оставаться здесь из чувства долга.
Он вздрагивает и придвигается ближе, не сводя с меня глаз.
— Ты так думаешь? Что я здесь потому, что чувствую себя обязанным? Потому что это самое далекое от правды.
Мой пульс учащается, потому что он достаточно близко, чтобы я могла почувствовать запах его одеколона.
— Я не знаю, что такое правда.
— Ты готова к этому разговору? Потому что я стараюсь не давить на тебя и дать тебе возможность восстановиться, не усугубляя твой стресс.
Я бы хотела, чтобы это было возможно, но мой уровень стресса не уменьшится без этого разговора. Кажется, я не могу думать ни о чем другом. Почему он здесь? Чего
Но эти ответы должны быть получены.
— Я думаю, мы должны это сделать.
Деклан приседает так, что его лицо оказывается прямо напротив моего.
— Я шел за тобой, Сидни. Я опоздал, я знаю, что опоздал, и мне очень, очень жаль, но теперь я здесь.
— Надолго, Дек?
— Навсегда.
Я сижу и смотрю на него, ожидая, что он рассмеется, улыбнется или еще что-нибудь, но он не смеется.
— Навсегда? — спрашиваю я.
Может, я неправильно его расслышала. Может, это какой-то странный побочный эффект от комы, который заставляет меня слышать то, чего нет на самом деле.
— Я не уеду. Я не вернусь в Нью-Йорк, пока ты будешь со мной, и если мне придется остаться в Шугарлоуф или где бы ты ни была, я так и сделаю. Видишь ли, я прожил восемь лет без тебя в своей жизни. Я существовал, думая, что ты счастлива, что тебе лучше без меня, и я больше не могу так существовать.
— Ты не можешь?
— Нет, его рука поднимается, и его ладонь ложится мне на щеку. — Нет, я не могу.
Я пытаюсь заставить себя сглотнуть, а затем делаю глубокий вдох.
— Ты говоришь это сейчас, но почему?
— Ты знаешь, почему я не пришел на прием? Что мне нужно было сделать в городе?
Я качаю головой.
— Ну, я покупал одну вещь, и это стало очень сложно, ни с того ни с сего. У меня было время — или я думал, что было, но продавец передумал.
Гнев начинает нарастать, и я не могу его сдержать. Он пропустил встречу не из-за чего-то важного или срочного. Нет, это было потому, что он покупал то, что хотел. Не знаю, почему он решил, что это не будет большой проблемой.
— Значит, ты бросил меня и пропустил встречу с нашим сыном из-за того, что покупал что-то?
— Ну, покупатель выдвинул нереальное требование, так что мне пришлось перенести дату на месяц.
Я закатываю глаза.
— И это должно заставить меня почувствовать, что?
— Ты задаешь неправильные вопросы, Сид.
Я скрещиваю руки на груди и борюсь с желанием оттолкнуть его.
— Тогда почему бы тебе не сказать мне, о чем я должна спросить?
Он ухмыляется.
— Что я купил?
Поскольку этот разговор меня утомил, и я ничего не добилась, я играю в его игру.
— Отлично. Что ты купал?
— Твою ферму.
Глава тридцать третья
Сидни
Он только что сказал «мою ферму»?
— Что? — спрашиваю я, тяжело дыша.
— Я покупатель твоей фермы.
Я несколько раз моргаю, ожидая, что он исправится, но он этого не делает. Все это так запутанно.
— Я не понимаю.
Контракт был заключен неделю назад. До того, как он узнал о ребенке и до того, как мы переспали во второй раз. Это не имеет никакого смысла.