Борджиа
Шрифт:
Тем временем из-за сильной августовской жары тело быстро разлагается. Вечером 19-го пришлось его временно захоронить в часовне Скорбящих. Шестеро носильщиков принесли туда тело и попытались уложить в гроб, который оказался для него слишком маленьким. Носильщики с помощью двух плотников сняли мешавшую им митру, накрыли труп старой простыней и ударами кулака втиснули его в гроб. Не горела ни одна свеча, ни один священник не присутствовал при этом варварском погребении. В письме к своей супруге Франциск де Гонзага замечает, что в Мантуе с большими почестями похоронили бы жену-карлицу хромого калеки.
Течение болезни папы и вид его трупа свидетельствовали о возможном отравлении. По городу пошли слухи. Заметили, что Адриен де Корнето и другие гости, трое из которых были кардиналами, тоже оказались больны. Из этого был сделан вывод,
В XX веке Портилиотти снова вспоминает об отравлении. Кантарелла,шпанская мушка, виновна в смерти папы. Это был не мышьяк, потому что он сохраняет трупы от разложения. Быстрое разложение тела папы, следовательно, доказывало, что яд, если он имел место, не был знаменитым ядом Борджиа. Все-таки более вероятной кажется гипотеза об эпидемии малярии в сочетании с несварением от плохо приготовленных блюд. Это лучше объясняет болезнь папы и большинства гостей знаменитого пира.
Злая судьба неожиданно поразила Чезаре. Лишенный папской поддержки, оказавшись в окружении всех своих врагов, неспособный из-за болезни что-либо предпринять, он видит, как рушатся все его прекрасные надежды. Удача, которая возвела его в ранг суверена, сбросила теперь его в бездну. Его гордый девиз Aut Caesar, aut nihil —«Или Цезарь, или ничего» более чем когда-либо предсказывает его судьбу.
ТРЕТЬЯ ЧАСТЬ
Отблески заката
ГЛАВА I
Одинокий хищник
В своих апартаментах в Ватикане, расположенных над опустевшими папскими покоями, герцог де Валентинуа и Романьи влачит жалкое существование, страдая от горячки и отчаяния: слишком неожиданной оказалась обрушившаяся на него катастрофа. Дело не в том, что он исключал возможность смерти своего отца, наоборот, он это учитывал и в соответствии с этим строил свои планы на будущее, как он говорил Макиавелли месяц спустя. Но он не мог предвидеть, что в день смерти своего отца он сам окажется на грани гибели.
Каковы были планы Чезаре? У нас нет почти никаких данных по этому поводу. Возможно, он хотел обеспечить себе нечто вроде светской должности викария Святого престола, переданной по наследству, в форме королевской власти вассала, как в Неаполе. Тогда можно было бы объединить Романью, Ла Марку и недавно завоеванное герцогство Урбинское. Но такой расчет был слишком нереальным. К ненависти лишенных власти сеньоров добавились бы опасения могущественных держав — Флоренции, Венеции и Франции, явно не желавших увековечить власть нового неуемного государя, жаждущего новых завоеваний.
А пока новость о смерти Александра взволновала римлян. По городу распространяются памфлеты и пасквили, порочащие покойного и его семью. Вдали от Рима — в Читта ди Кастелло, Перузе, Урбино, Камерино, Пьомбино — народ восстает против представителей Чезаре. Но особенно сильны выступления в Римской Кампанье, подстрекаемые Орсини и Колонна. Орсини возвращаются и снова захватывают свои земли. Сильвио Савелли снова завладел своим римским дворцом. Он открывает тюрьмы и отпускает на свободу пленников, заключенных туда Борджиа. Просперо Колонна ускоренным маршем прибывает из королевства Неаполитанского.
Пытаясь овладеть ситуацией, де Валентинуа хочет помешать своим врагам выступить единым фронтом. По совету своего секретаря Агапито, он напоминает Просперо Колонна о недавнем договоре по поводу брака маленького герцога Сермонеты Родриго Борджиа, сына Лукреции,
К счастью, 1 сентября, видя, что силы оказались примерно равны, различные группировки решают подчиниться Священной коллегии. Войска отведены на 20 километров от Рима. Направляющиеся в Неаполь войска французов обязуются оставаться на занимаемых ими холмах.
Чезаре пытается остаться в Риме, ссылаясь на свое плохое здоровье, но, чтобы не ставить кардиналов в неловкое положение, он все-таки решает уехать из города 2 сентября. Выезд, как всегда, обставлен с большой пышностью. Его пушки и бомбарды везут на 13 повозках. На 100 крытых повозках перевозится его багаж. Его сопровождает собственная кавалерия. Сам он расположился на носилках, обтянутых темно-красной тканью, их несут 12 воинов, вооруженных алебардами. Он ослаб и похудел, его иссиня-бледное лицо покрыто нарывами. Теперь в нем трудно узнать красавца, светловолосого атлета, когда-то бросавшего вызов быкам и борцам Романьи. Но, по крайней мере, пока ему еще удается щегольнуть блеском своего сана. За носилками паж ведет его боевого коня, накрытого накидкой из черно-золотого бархата, расшитой его гербом с герцогской короной. В свите — послы Франции и Испании. Его сопровождает мать Ванноцца Каттанеи и брат Джофре. Санчию выпустили из замка Сант-Анджело и передали Просперо Колонне, который должен был отвезти ее в королевство Неаполитанское.
Высокомерно отказав кардиналу Чезарини в аудиенции у ворот Рима, Чезаре прибывает в Непи, семейную вотчину, откуда внимательно следит за тем, что происходит в Вечном городе. Он заставил поклясться 11 испанских кардиналов проголосовать в соответствии с его указаниями. Прибытие князей Церкви происходит последовательно с 30 августа по 10 сентября, пока проводятся, до 13 сентября, ритуальные церемонии папских похорон. Последними прибывают Жорж д’Амбуаз, кардинал Руанский, Асканио Сфорца, освобожденный Людовиком XII за обещание голосовать за Амбуаза, и, наконец, Людовик Арагонский, тесно связанный с Асканио Сфорца. Король Франции заключил с Чезаре тайный договор 1 сентября: де Валентинуа пообещал выступать на стороне Людовика XII против кого угодно, но только не против церкви, и повиноваться ему как вассал; взамен король обязался помочь де Валентинуа вновь захватить земли, которые тот мог бы потерять вследствие смерти Александра VI. Французы заручились голосами 11 испанских кардиналов — и это не считая почти единодушного желания 22 итальянских кардиналов (из 37 участвующих в голосовании — невиданное на предыдущих выборах количество). Они желают видеть избранным одного из своих соотечественников, но различные группировки вносят раздор — на беду Джулиано делла Ровере. Он вернулся в Рим после десятилетнего изгнания и теперь надеется извлечь выгоду из сложившейся ситуации «на благо религии и мира в Италии», — как он доверительно сообщает послу Венеции.