Борьба за трон

Эйнсворт Уильям Гаррисон

По дороге во дворец Иаков зашел в домовую церковь, чтобы возблагодарить Бога за свое спасение. С ним отправились королева, Беатриса, лорд Мельфорд и еще несколько человек. Молебен служил капелан, достопочтенный Эдуард Скарисбрик.

Вернувшись в большую залу дворца, где бывали приемы придворных, король нашел здесь Эльсбери, лорда Монгомери и множество других, которые собрались для поздравления его с избавлением, от угрожавшей опасности. Среди них был и сэр Джон Фенвик.

Когда Иаков сел на свое кресло, все преклонили колена и стали по очереди

целовать его руку, давая клятву отомстить за него.

Иаков, видимо, был сильно тронут их привязанностью.

– После этого гнусного покушения ни под каким видом не следует вступать в сношения с узурпатором, – сказал граф Эльсбери.

– И я того же мнения теперь, – промолвил лорд Монгомери.

– Покушение удалось предотвратить, и потому я нисколько не жалею о нем, – сказал сэр Джон Фенвик. – Оно должно прекратить колебания вашего величества.

– Не совсем, – ответствовал Иаков.

– Надеюсь, что оно сделает еще больше, – сказал Вильям Перкинс. – Теперь мы имеем право действовать, как находим нужным.

– Ваше величество изволили уже допросить преступника? – спросил другой лорд.

– Нет еще, – отвечал король. – Но он уже сознался, что был подкуплен принцем Оранским.

– Довольно! Больше и говорить нечего! – воскликнул капитан Чарнок.

– Если принц Оранский оказался способным на такой поступок, то это не причина и мне быть таким же, – сказал король, – скорее как раз наоборот. Я простил преступника, чтобы открыть истину.

– А открыв ее, ваше величество, теперь уже знаете, как вам поступать, – сказал Фенвик.

– Но прежде, чем решиться действовать, я должен знать, что это действительно правда, – заметил Иаков.

Тут как раз вошли в зал лорд Мельфорд и Кросби.

На вопрос короля лорд отвечал, что преступника тщательно обыскали, но ничего не нашли при нем. Денег при нем не оказалось, и он заявил только, что прибыл из Парижа.

– Приведите его ко мне, – сказал король. – Я допрошу его сам.

Вальтер Кросби бросился исполнять приказание, и через минуту Вандаален был введен в зал под конвоем двух алебардистов.

Он успел уже совершенно овладеть собою и имел самый решительный вид.

Около него с обнаженной шпагой встал Вальтер.

– Подтверждаешь ли ты то, в чем ты сознался? – спросил король.

– Да, ваше величество. Я все сказал и ничего не могу переменить в моих словах.

– Принц Оранский лично поручил тебе это ужасное дело?

– Я видался с ним в Кенсингтонском дворце, и он сказал мне, что если я хочу оказать ему услугу, то должен ехать в Сен-Жермен и освободить его от врага. Если бы я успешно исполнил поручение, меня ожидала бы хорошая награда.

Окружавшие короля не могли воздержаться от выражения негодования.

– Какое же есть у тебя доказательство, что ты говоришь правду? – спросил Иаков.

– Доказательств нет никаких. Я уничтожил свои бумаги, кроме той, которую я подал вашему величеству, но она была написана специально для этого случая.

– Не знаю, насколько

всему этому можно верить, – заметил Иаков, обращаясь к графу Эльсбери и лорду Мельфорду, которые стояли около него.

– Не выпускайте его на свободу, государь, – сказал лорд. – Прежде чем отпустить его, посоветуйтесь с королем Людовиком!

– Я так и сделаю, – отвечал Иаков. – Стерегите его, но обращайтесь с ним мягко.

Преступника увели.

Граф Эльсбери и некоторые другие также выразили сомнение в правдивости его слов, но большинство присутствующих были уверены, что он сказал правду.

Вскоре возвратился офицер, посланный в Версаль, и доложил, что он встретил Людовика на дороге и что король едет сам в Сен-Жермен. Его величеству уже известно, что здесь произошло. Кроме того, офицер прибавил, что король приказал ему ехать назад и предупредить, что он сейчас будет в Сен-Жермене.

– Его величество едет один? – спросил король.

– Никак нет. С ним m-me Ментон и две другие дамы. Кроме того, сзади едут еще две кареты.

– Пусть дадут знать об этом королеве, – сказал король дежурному камергеру и в сопровождении лорда Мельфорда направился в свой кабинет.

II. Людовик XIV и его супруга

Вскоре послышался тяжелый грохот экипажей, заиграли трубы, забили барабаны, гвардия выстроилась во фронт, множество придворных, пажей и лакеев выбежали из дворца навстречу великолепной карете, запряженной четверкой белоснежных лошадей в красивой сбруе, украшенной золотом.

Из этой кареты вышел сам великий монарх, богато одетый в белый шелковый камзол, шитый золотом, в огромном парике, кудри которого падали ему на плечи. На голове красовалась шляпа с пером.

Людовику в это время было пятьдесят шесть лет, но он держал себя с таким подавляющим величием, что казалось, он и в молодые годы имел такой же самый вид.

Он еще не испытал несчастий, которые омрачили конец его долгого и блестящего царствования. Хотя его и постигали иногда кое-какие невзгоды, но и эти невзгоды обратились во славу Франции больше, чем при каком бы то ни было короле.

Правду говорили, что слово «Величество» было создано именно для него, ибо не было ни одного монарха, который среди самых тяжелых обстоятельств умел бы сохранять такую величавость.

Он справедливо заслужил эпитет «Великого», ибо в его царствование Франция стала одной из величайших европейских стран.

Наука, литература, поэзия, искусство – все находило себе поощрение со стороны короля. То был век Боссюэ, Паскаля, Бурдалю, Лабрюйера, Мальбранша. Тогда же действовали Масильон, Фенелон, Буало, Расин, Мольер, Лафонтен, Кино, m-me де Севинье. Можно ли найти такое созвездие в какую-нибудь другую эпоху? Сколько тут красноречивых проповедников, сколько философов, поэтов, три несравненных драматурга – Корнель, Расин и Мольер! То был век скульпторов Жирардена и Пюже, живописцев Лебрена и Лезюера и создателя садов Ленотра!