Борьба за будущее
Шрифт:
В последующую поездку к маме вместо Маркоса со мной поехал Риш. И он заметил то, что перечеркнуло идею о простом нападении — два маленьких отверстия от укуса вампира.
Ришард заметил их случайно, когда медсестра осматривала маму. Они были такими маленькими и незаметными, что ни я, ни папа не обратили на них внимания, когда ухаживали за ней. Когда медсестра ушла, Ришард закрыл дверь и стал осматривать маму. Я не возражала, когда он оголил ее ноги, живот и грудь.
Я знала, что это надо сделать.
Мы нашли четыре укуса. Один
Сказать, что я была шокирована, напугана и зла, значит, ничего не сказать. Ришард сразу же позвонил Маркосу, и меньше чем через минуту в палату вошел Маркос. Я была удивлена, как быстро он появился здесь, но я быстро забыла об этом, когда вампир обнял меня.
— Я сожалею, что из-за меня они напали на твою маму, Лина, — это были первые слова, которые он произнес, появившись.
Я только кивнула, охваченная волнением и злостью.
— Когда мы узнаем, кто за этим стоит, я порву их собственными руками, — прорычал Ришард, сжимая и разжимая кулаки.
— Маркос.
— Да, милая.
— Мой папа… — я не смогла договорить.
— Его будут охранять днем и ночью, обещаю тебе, — Маркос отстранился и взглянул на меня. — Как и твою маму.
— Надо послать самого лучшего, — отозвался Ришард.
— Я пошлю к каждому по трое. Хочу, чтобы твои родители были в безопасности, — Маркос положил ладонь на мою шею и притянул к себе, обняв второй рукой за спину.
— Спасибо.
— Не надо, Лина. В этом полностью моя вина. Это я не предвидел такой ход событий, — вампир поцеловал меня в волосы и крепче прижал к себе.
Позже Маркос сделал пару звонков. И приблизительно через полчаса в больницу прибыли три вампира из клана Маркоса. Маркос уверил меня, что трое других уже находиться возле моего дома. Только тогда я смогла более или менее спокойно вздохнуть.
***
Уже шла вторая неделя, а мама так и не пришла в себя. Врачи только разводили руками, когда я спрашивала, когда она придет в себя. Синяки на ее теле полностью прошли, укусы тоже пропали, а вот шрамы от ножа никуда не делись, каждый раз напоминая, что произошло.
Где-то в конце второй недели на нервной почве, скорее всего, я заболела. Сначала это проявлялось в слабости. Затем поднялась температура. Однако я все равно ездила к ней, скрывая свое плохое самочувствие. Подумаешь слабость. Да и температура не поднималась выше тридцати восьми. На вопрос Маркоса: хорошо ли я себя чувствую, отвечала, что я просто расстроена. Он верил, ну, или, по крайней мере, делал вид, что верил.
На третий день моего плохого самочувствия, когда я даже с кровати с трудом встала, Маркос в приказном тоне сказал мне ложиться и сегодня никуда не ехать. Я начала спорить, что со мной все хорошо и не стоит беспокоиться.
— Лина, ты что меня за дурака держишь? — спросил Маркос, властно подходя ко мне.
— Ты о чем? — я сделала вид, что не понимаю
— Думаешь, я не заметил, что тебе уже третьи сутки плохо? Не заметил, как ты пьешь жаропонижающее? Я делал вид, что не замечаю, потому что думал: ты быстро поправишься. Но посмотри: тебе не стало лучше! Я больше не могу делать вид, что не замечаю всего этого. Так что ты никуда не поедешь, — я хотела возразить, но под взглядом Маркоса, в котором было явное предупреждение, я забыла, что хотела сказать.
Когда я не сдвинулась с места, Маркос поднял меня на руки и уложил в кровать, укрыв одеялом.
— Маркос, мне надо к маме, — недовольно пробубнила я, пытаясь встать.
— Ты своим присутствием, к сожалению, ей не поможешь. А вот себе навредишь. Ты должна сначала выздороветь, а потом можешь к ней идти, — строго ответил вампир.
Я хотела продолжить спор, но я не могла не согласиться, что он прав. Я буду бесполезной в больнице в таком состоянии. Мне и правда надо полежать пару дней.
— И еще. Если ты выйдешь из этой комнаты, Лина, — Маркос наклонился надо мной и дотронулся до моей щеки в легком прикосновении.
Строгий голос явно контрастировал с его действиями.
— То я привяжу тебя к кровати и запру комнату. Ключ будет только у меня. Поняла?
Я должна была испугаться такой резкости Маркоса по отношению ко мне, но мне наоборот она нравилась. Я знала, что его суровые слова были всего лишь прикрытием. Он беспокоился обо мне, и действовал только так, как он умел. Приказывал.
И это ужасно возбуждало.
— Это угроза?
— Предупреждение.
Маркос наклонился и оставил на моих губах быстрый, но очень сладкий поцелуй. Затем ушел, оставив меня отдыхать. Через минуту я провалилась в исцеляющий сон.
***
Я лежала в кровати уже вторые сутки. Постоянное головокружение больше не беспокоило меня так часто, но температура держалась. Маркос хотел вызвать врача, но я отговорила его. Ох, как это было сложно сделать, но я нашла подход, сказав, что это была простая простуда и, если через пять дней мне не станет лучше, то можно вызвать врача. Он долго не соглашался, но я обняла его и поцеловала. Через секунду он забыл про врача…
Я пила жаропонижающие таблетки, укутывалась в два одеяла. Еду мне приносили в кровать. Я была против этого: у меня были силы встать и пойти на кухню, но Маркос был непреклонен. Поэтому Эрика приносила мне завтрак, обед и ужин в комнату Маркоса на подносе.
Не смотря на то, что я пыталась показаться здоровой, я была благодарна, что мне дали пару дней отлежаться.
После разговора с папой я откинула одеяло и села. Голова немного закружилась, и перед глазами потемнело от резкой смены положения. Подождав, когда головокружение пройдет и в глазах проясниться, я встала и направилась в ванную.