Бонсай

Панов Вадим Юрьевич

Говорят, что для слуги в отношениях с хозяином главное – преданность. Хотя преданность может поначалу казаться тебе недоступной, в действительности она у тебя перед глазами. Если ты однажды решишь довериться ей, в то же самое мгновение ты станешь безупречным слугой.

* * *

– Как Мишка?

– Нормально. – Ольга улыбнулась. –

Выбрасывает погремушки из кроватки.

– В смысле, они у него падают? – уточнил Володя.

– Нет. В смысле: привлекает к себе внимание.

– Здорово.

Муж усмехнулся, но Ольга видела, что веселья в его глазах нет. Да и вопросы о сыне Колыванов задавал, что называется, «на автомате», ответы выслушивал, но мыслями пребывал далеко-далеко. Где-то в бухгалтерских отчетах, деловых переговорах и проектах. В бизнесе.

Принадлежащая Володе фирма занималась поставками специфического железнодорожного оборудования, уверенно стояла на ногах, легко преодолев, а точнее, почти не заметив кризис девяносто восьмого года. В свое время Колыванов вычислил товар, спрос на который не зависел ни от времени года, ни от биржевых сводок, поднял дело с нуля и сумел занять нишу на рынке. Однако с недавних пор идеально отлаженная машина начала давать сбои: конкуренты действовали все более и более дерзко, активно теснили Колыванова с давно занятых позиций, и жизнь Володи стала походить на затянувшийся триллер. Жену Колыванов в подробности не посвящал, ограждал от проблем, но Ольга видела, что у него неприятности.

– Я с Галкой сегодня в «Мир садовода» ездила! Цветов набрала кучу, траву для газона. А то у нас на даче как-то нерадостно.

– Цветы? Правильно. Только грядок никаких не надо.

– Грядок не будет, – пообещала Ольга. – Зато представь: прямо возле дома розы растут, хризантемы, лилии…

– Представляю, – кивнул Колыванов. – Я это, после ужина поработаю в кабинете, лады? Надо кое-что просчитать.

– Договорились. – Ольга прижалась щекой к щеке мужа. – Вовка, у нас все в порядке?

– У нас все будет в порядке, – уточнил он. – Все будет хорошо.

– А ты не обидишься?

– На что?

– Я еще кое-что купила. Пойдем. – Она увлекла мужа на кухню и с гордостью показала на подоконник: – Смотри!

Володя

уставился на деревце.

– Не нравится?

Колыванов не ответил. И Ольга неожиданно увидела, что взгляд Володи стал куда более внимательным и сосредоточенным, чем во время разговора за столом. Колыванов не просто смотрел на деревце, а разглядывал его – знакомился. Таким взглядом смотрят на человека.

– Бонсай, – произнес наконец Володя.

– Называется «Сердце Самурая».

– Красивое название, – кивнул после паузы муж. – И, кажется, правильное.

– Только не спрашивай, сколько он стоит, – попыталась пошутить Ольга.

– Неважно, – отрывисто ответил Колыванов. – Ты правильно сделала, что принесла его домой.

– Ты же не любишь комнатные растения, – улыбнулась Ольга. – Я думала…

– Он мне нравится, – тихо сказал Володя. – Он настоящий.

Ей показалось, или ветви действительно чуть склонились, словно завершая церемонию представления? Наверное, показалось: форточка приоткрылась, легкий ветерок заставил шевелиться листья.

Что и создало эффект поклона…

Так в доме Володи и Ольги поселился зеленый самурай. Молчаливый. Знающий себе цену. Неброский.

Надежный.

И в то же время – трогательный. Его окно выходило на южную сторону, и, когда весеннее солнце начинало припекать, деревце приходило в движение. Листья приподнимались, тянулись вверх, навстречу теплу и свету, крона становилась похожей на распушенную ветром копну сена и вызывала непроизвольную улыбку. Бонсай же, казалось, улыбался в ответ. Ближе к вечеру он успокаивался, как будто готовящийся ко сну человек, ночью затихал, а утром все начиналось сначала.

И кухня, бывшая до тех пор простым хозяйственным помещением – Ольга и Володя предпочитали обедать и ужинать в гостиной, – преобразилась. Она стала уютнее, домашнее, в ней хотелось задержаться, посидеть, помолчать, подумать. Ольга попросила Володю переставить стол к окну и частенько пила кофе или кормила сына, то и дело поглядывая на стоящее на подоконнике деревце, наслаждаясь ощущением покоя. Тем редким ощущением, что появляется, когда рядом с тобой друг.

Конец ознакомительного фрагмента.