Бомбермэн

Харрис Натт

– Ты кто?- спросил я его, присаживаясь на корточки перед низкой решёткой в которую вцепился костлявыми пальцами незнакомец.

– Я просто человек,- отвечал он.

– А как сюда попал?- я протянул руку и дотронулся до его руки. На ощупь он был весьма правдоподобным.

– За дело попал, но уже давно за всё заплатил. Выпусти меня, прошу...

– А ты один тут?

– Нет, нас много, только не всякий покажется.

–

Хорошо,- сказал я ему в надежде узнать больше,- отойди подальше вглубь, чтобы я тебя не зацепил.

Он послушно отошёл. Я бросил бомбу и разворотил решетку. Узник выбрался наружу, неуклюже цепляясь за обломки и встал рядом.

– Ну и что мне теперь с тобой делать?-спросил я его,- без меня ты отсюда не выберешься. И вообще ты в курсе, что это Игра?

– Это не игра,-отвечал человек, и ты это знаешь. Игра это нечто такое, во что ты вовлечён сам или при помощи других, главным образом, чтобы убить время или потешить гордыню.

– Это не мой случай,- ответил я.- Гордыня это проявление эгоизма, а у меня его нет.

Он рассмеялся, и вдруг изо всех темниц к нему присоединился хор голосов, вторивших его смеху. Это было так неожиданно, что мои волосы поднялись дыбом вместе со шлемом.

– Как же так, нет эгоизма? Ведь это основная составляющая нашей личности, без неё бы были бы похожи на стадо овец, хотя и у овец есть свой характер. Были бы просто инертной массой без целей и посыла к действию.

– Эта составляющая,- отвечал я ему,- для меня просто часть самоидентификации и не более того.

– Ну-ну,- улыбнулся человек,- а зачем тебе самоидентификация, раз ты часть целого? Зачем тебе осознавать и лелеять эту особость?

– Уж поверь, это не для особости, как таковой, а из-за естественности, при которой я даже её не замечаю. Пусть её замечают другие, если им интересно. И пусть используют каждый по своему назначению. Ножом можно резать хлеб и убивать людей.

– Согласен,- сказал человек серьёзно.-Ты иди, а я тут с друзьями потолкую.

– А что, если я кого-нибудь из них нечаянно убью взрывом?-спросил я его.

– Ничего страшного,- успокоил меня человек,- многие из них смерти не боятся.

– Почему?- тупо спросил я его, вспоминая все мои поиски безсмертия.

– Потому что смерти, как таковой, нет.

– А что есть? Ведь люди очень ясно видят момент смерти, момент ухода человека. Как не верить своим глазам?Вот он ходил, говорил, дышал, веселился и вдруг, раз и всё?

– Изменение формы.

– Ага, с последующей потерей осознанного багажа и мучительного поиска себя, на который уходит почти вся жизнь.

– Однажды ты обнаружишь, что помнишь всё...

Голоса в подвалах умолкли, как бы прислушиваясь.

– Знаешь что?- сказал я этому умнику,- я прочёл тысячи книг, проводил годы в медитациях и не находил ответов на свои вопросы. Я - Фома неверующий, и пока не вложу персты свои

в раны Иисусовы, не убежусь, что он воскрес. Но зато потом не будет большего ревнителя, чем я. Ты можешь сотни раз говорить, что будет изменение формы и тело лишь одежда для души, но душа продолжает оставаться в неведении и только искрами вспыхивают далёкие люди и события, о которых ты знать не можешь. Я не верю словам, они могут лгать, поэтому я пришёл получить свой личный трансцендентный опыт и я получу его. И я решил стать безсмертным, раз уж всё, что нами задумано должно воплотиться и существует в божественном поле с названием "Возможно Всё".

– Я принимаю такую точку зрения и она не нова. Это как дети, сидящие на берегу и спрашивающие друг друга "глубока ли речка?" Они могут строить различные догадки, пока один из них не упадёт в воду и сам не встретится с её дном.

– Так вот, любезный друг, я и собираюсь упасть в эту речку и поэтому не мешай мне своими умными размышлениями, даже если ты и сам только что оттуда.

Человек покачал головой, улыбнулся:

– Здесь речки не найти, мы все искали, а за неимением её предпочли верить рассказам тех, кто там уже побывал. Их рассказы очень схожи. Но если тебе удастся...

Я только хмыкнул, у меня была своя теория о схожести рассказов.;

– Вы лучше помогайте мне, если уж оказались тут.

Голоса закричали разное, одни были согласны поделиться знаниями, а другие настаивали, чтобы я сам прошёл этот путь, и что мне и так уже много помогали. Я материализовал ключ от темниц, который отдал моему новому другу, а потом двинулся вдоль по коридору. Этот уровень преподнёс мне весьма неожиданный сюрприз. Конечно, мне хотелось вцепиться в человека и спрашивать, спрашивать, спрашивать, но увы время поджимало, а идти со мной он отказался.

Я решил изменить так же свойства стен, чтобы видеть, где сидят узники, но как только стены стали прозрачны, люди, сидящие в темницах закричали, что я лишаю их жизнь приватности и что не имею права подглядывать за ними. Странный народ! Ну что ж, кто не спрятался я не виноват. Нравится им так сидеть, пусть сидят.

Я поставил бомбу и отошёл и только потом вспомнил про единение. Оно показало поистине устрашающую картину. Врагов было столько, что сосчитать их не представлялось возможным и все они хаотично двигались в по коридорам и протискивались сквозь стены. Зрелище было отвратное, они напоминали червей, кишащих в гнилом трупе. Во мне родилось остервенелое желание подорвать их всех одной большой бомбой! Как минимум атомной.

Я пригляделся. На этом уровне было три бонуса.

Не отпуская единения, я двинулся к ближайшему из них. Мне нужно было преодолеть три стены. Одну я прошёл легко и просто, армада врагов ещё не добралась сюда, а вдоль второй стены фланировали тройка привидений, по паре тигров и спрутов, а также нечто прыгающее, напоминающее жабокрыса - изобретение маленького привидения. Слева ко мне протискивался огромный зубастый моллюск, его неумолимое движение могла остановить только бомба, которую я уже приготовил для него. Когда враг приблизился я нажал кнопку. Взрыв разнёс его вместе со стеной и к сожалению, узниками, сидящими с другой стороны стены. Раздались предсмертные крики.