Шрифт:
ПЕТЕР БРАТТ
БОМБА И ОБЛАКО
Пер. с нем. П. Френкеля
– Поры-ы-в, взры-ы-в, разры-ы-в, - завывала бомба, летя над каналом.
– Грандиозно. Динамично. Тотально. Сверх того. Победный дух. Самопожертвование.
– Должно быть, ты сработана в Германии, - сказало облако, много повидавшее на белом свете.
– Головы у тебя нет, зато есть философия.
– Я триумф немецкой
– Я искусственный сверхчеловек. Живу, чтобы убивать. И свое земное назначение исполняю автоматически.
– Ни дать ни взять культуртрегер, - сказало облако. Миссионер избранной расы. Перед тобой станут униженно пресмыкаться.
– Я всего лишь загоняю варваров туда, где им место, - в норы. Неарийцам - норы! Нордическим сынам солнца - свет!
– Ты напоминаешь мне древних драконов, что носились в поднебесье несколько тысячелетий тому назад. Правда, огонь извергался у них из пасти, а не с хвоста. Их называли Дети Ночи.
– Маленькое, хлипкое, отсталое облако - что ты смыслишь в истории? Не в твоих силах угнаться за временем. Старомодная летная модель. Непрочный материал. Ни характера, ни самодисциплины. Скелета нет, чести нет, гуманистическая туманная дымка - для любителей посозерцать. Демократический моллюск. А теперь на меня посмотри. Сильная. Непоколебимая. Целеустремленная.
– Цель, а в чем она, твоя цель?
– спросило облако невинно. Ветер усилился, и облаку удавалось держаться неподалеку от бомбы.
– Любая - только не военная. Школы, больницы, жилые дома, исторические сооружения. Если в казарму или фабрику врежусь, то разве что по недоразумению. Лишь первобытные варвары ведут боевые действия чисто военными методами. Мой девиз: сперва женщины и дети.
– Так ты знаешь свою цель?
– спросило облако.
– Фюрер знает ее, - скромно ответствовала бомба.
– Я лишь одна из его мыслей. А его мысли суть дела.
– В конце - дело, - заметило туманно облако.
– А в начале было слово.
– Служака. Драка. Атака. Контратака, - отчеканила бомба.
– И мне слово подвластно.
– Покуда ты издаешь визг, - сказало облако, - ты прирожденная пропагандистская машина.
– Я идеальное оружие наступления, - возразила
– Уж если попаду, то успех стопроцентный. И так же, как моя старая приятельница и сродственница душегубка, гарантирую абсолютную победу над беззащитными.
– А тебе самой защита не нужна? Не пришлось бы тебе, кстати, в качестве прикрытия довольно-таки плотно сбитое облако?
– Мне задано лишь одно направление, - сказала бомба, вперед. Рахитичные порождения жизни упраздняются. Я праздную победу.
– Если тебе ничего не мешает, - сказало облако.
– И потом, ты никогда не возвращаешься. Твои минуты сочтены. Тут у меня некоторое преимущество. Я видоизменяюсь. Даже когда я истаиваю, жизнь не оставляет меня. Я испаряюсь лишь затем, чтоб возродиться заново. Я продолжаю жить.
– Мой конец входит в мою задачу, - сказала бомба.
– Я солдат фюрера - без страха и упрека, яркий пример для его черных, коричневых, серых когорт. Я лишена собственной воли, личных эмоций. Не отличаюсь от себе подобных. Никогда не отклоняюсь от указанной траектории. И приношу себя в жертву, не моргнув глазом - нет у меня глаз. Мой конец - событие драматичное и никогда не безрезультатное. Это смертоносная смерть. А посему - целесообразная.
– Да, - сказало облако.
– Понимаю. Ты достославнейший символ национал-социализма. Ты поднимаешься ввысь не за счет собственных сил, когда же тебя подхватывает плотный воздушный поток, ты на короткое время зависаешь, наслаждаясь властью, и мнишь себя владыкой воздушных сфер. Ты млеешь от устрашающего свиста, который исторгаешь. Между набором высоты и сбросом ты упиваешься своей ролью в спектакле, что наводит страх и ужас. Ты стремительно несешься к катастрофе. Но катастрофа и есть смысл твоего существования. Ликвидируя, ты самоликвидируешься - это все, на что ты способна. После себя ты оставляешь одни пепелища и слезы. Но как знатьвдруг и тебе, великой, мощной, беспощадной, не по зубам хлипкое, беспомощное, старомодное облако?
С этими словами облако налилось свинцом и накренилось, будто изготовясь к рывку. И при вспышке сверкнувшей иглы от трескучего величия бомбы остался только пшик.