Болтушка

Глейцман Моррис

В зале воцарилась полная тишина.

– Я такая же, как вы, - сказала я.
– Обычный человек со своими трудностями.

– Ро такая же, как мы, - перевела Аманда, - обычный человек со своими... канавами?

Она посмотрела на меня озадаченно.

– Трудностями, - подсказала я.

– Трудностями, - повторила она.

– У меня трудности с голосом и речью, - продолжала я, - а кому-то из вас, может быть, трудно зарабатывать на жизнь, или печь бисквитный торт, или делать по-большому.

Аманда

все повторила слово в слово, даже «по-большому».

В зале по-прежнему было тихо.

– Вы можете мне сочувствовать, если хотите. А я, если захочу, могу сочувствовать вам. Мне вот, например, очень жалко тех из вас, у кого нет настоящего друга.

И я посмотрела на Аманду.

А она, пока переводила, смотрела на меня, и глаза у нее сияли.

Мы, кажется, целую вечность так простояли на сцене, молча улыбаясь друг другу.

А потом все захлопали!

Ну, почти все.

Не хлопали только двое.

Этим двоим было не до аплодисментов. Они катались по полу, под ногами у поспешно расступавшейся публики, лягаясь, пыхтя и размахивая кулаками. То коричневый костюм окажется сверху, то оранжевая атласная рубаха...

Папа и мистер Косгроув.

Я спрыгнула со сцены и стала проталкиваться сквозь толпу.

Там, за спинами, под выкрики и визг, несколько мужчин пытались растащить дерущихся.

Когда я добралась до папы, он уже сидел на краешке стола, среди кое-как сдвинутых закусок. Он тяжело дышал, по лицу бежала алая струйка.

В первый миг я и сама задохнулась от ужаса, но, увидев, что в волосах у него запуталась мелко нашинкованная капуста, а за ухом застрял листок салата, поняла, что это всего лишь свекольный сок.

Он поднял на меня глаза и выплюнул кусочек кочерыжки. Я, по крайней мере, надеялась, что это не зуб.

– Этот тип не просто тупой ублюдок, он еще и хам, - заявил папа, злобно косясь на мистера Косгроува.

Тот стоял, прислонившись к противоположной стене, а вокруг суетились работники клуба, счищая с его лица и одежды пюре из авокадо.

Аманда и миссис Косгроув тоже были там.

Мы с Амандой переглянулись. Она развела руками и закатила глаза: «Эти предки!»

Я кивнула.

– Он сказал, что ты неполноценная, - пояснил папа.
– А я ему говорю, фигня это, неполноценный - это когда человек чего-то не может, а ты разве не умеешь говорить? Да ты самая болтливая девчонка во всей Австралии!

– Спасибо, пап, - вздохнула я.

– А он тогда и говорит: она у вас, мол, избалованная. Ну я ему и показал... почем фунт авокадо.

Какая-то

часть меня готова была расцеловать его за это. Другая часть изнывала от желания вывалить злополучное авокадо ему на голову.

Впрочем, у него и так уже вся рубашка была в нежно-зеленом пюре.

Не забыть бы сказать папе, что цвет авокадо ему к лицу. Оранжевый все-таки ярковат.

Я стянула с ноги носок, обмакнула его в чашу с фруктовым пуншем и стала оттирать свеклу с папиного лица.

– Ты в порядке?
– спросила я.

– Жить буду, - проворчал он, - хотя ощущение такое, будто меня пырнули в живот.

Я кинулась его осматривать. Ножевых ранений не было.

– Это от пряжки, - пожаловался папа.
– Но кожу она, кажется, не пропорола.

Пряжка на нем была та самая: скелет на мотоцикле.

– Пойду приведу себя в порядок, - сказал папа. Он посмотрел на свои ноги и печально покачал головой.
– Эту капусту из сапог нипочем не вытряхнешь!

И он захлюпал к мужскому туалету.

Я отжала носок -и обнаружила, что на меня смотрят сотни глаз.

Раз уж ты оказалась в центре внимания, сказала я себе, попробуй все уладить.

Я взяла миску с авокадо и корзиночку с чипсами (чтоб зачерпывать ими пюре) и пошла по кругу, предлагая угощение всем желающим.

Желающих не нашлось.

И я довольно скоро поняла, почему.

На поверхности пюре четко отпечаталась физиономия мистера Косгроува.

Зрелище не из приятных.

Но подняв глаза от миски, я увидела кое-что похуже: багровое от ярости лицо настоящего мистера Косгроува, который шел прямо ко мне.

Миссис Косгроув и Аманда пытались удержать его, но он пер на меня, как танк.

Он придвинулся почти вплотную, я разглядела даже красные прожилки на белках его глаз и остатки капусты в ушах.

– Я не желаю, чтобы ваша семейка впредь докучала мне и моим родным, - процедил он сквозь зубы.
– Тебя это тоже касается: держись подальше от моей дочери.

Он повернулся и, сграбастав Аманду за плечо, потащил ее к выходу.

Аманда оглянулась и бросила на меня страдальческий взгляд.

Знаете, как тошно делается внутри, когда происходит что-то страшное, а ты не можешь помешать?

Так было, когда умирала Эрин.

И точно так же было сегодня вечером, когда я стояла и смотрела, как уволакивают Аманду.

И тут я решила, что на этот раз все будет по-другому. Потому что я могу помешать.

Ну хотя бы попробовать.

Я забежала вперед и преградила Амандиному отцу дорогу к выходу.

– Это несправедливо, - сказала я.

Он остановился и попытался испепелить меня взглядом.