Большой игрок 2
Шрифт:
Вот еще интересное отклонение с моей стороны: хотя Весер предупреждал, что после утреннего разряда я буду как выжатый лимон, долго восстанавливаться, более суток наливаться кислым соком магической силы, на самом деле сила ко мне возвращалась быстро. Правда, я не знаю, какова норма ее восстановления, но уже после завтрака я чувствовал себя достаточно бодро. И главное, я научился чувствовать магическую силу и примерно понимать свой ресурс — этакий заряд батареи по имени «Саша Рублев»; конденсатора, пробивающего потолки и крыши.
На фоне этих размышлений с «Громом» дурить я пока остерегался — направил свой потенциал в относительно мирное
— Долго ждать, Александр Васильевич? — спросил Сбруев, остановив экипаж напротив видного двухэтажного дома с широким палисадником.
— Не могу знать. Постараюсь поскорее. Спешишь что ли? — я выбрался из повозки, смутно вспоминая, что именно этот особняк и есть та самая московская обитель госпожи Лебедевой.
— Да, хотел тут проехать в лавку. Рядом лавка неплохая с кухонной утварью — это на соседней улице, — отозвался Тимофей Ильич.
— Так поезжай. Если раньше освобожусь, подожду пока вернешься. А постой, Ильич! Постой! — я вернулся к нему, активируя на ходу спелл «Камнекожи». В этот раз с магией все вышло еще быстрее: сразу почувствовал глубокое онемение, пошедшее от груди. — Будь любезен, ткни меня кнутом. В грудь или в живот. Только физиономию не зацепи. Давай, не бойся!
— Вы чего это, барин! Это что ж такая за любезность, как я вас могу ткнуть?! — Сбруев даже отшатнулся от меня, и Тарас его, а следом Машка, будто почуяв настроение хозяина, малость попятились, толкая повозку назад.
— Говорю же, не бойся! Ткни концом кнута, будто ты Д’Артаньян у тебя шпага, — потребовал я.
— Чего? — теперь Сбруев казался совсем уже сбитым с толка.
— Ты ткни, Тимош. Мне от этого нихрена не будет. Просто желаю защитную магию испытать. Ты же знаешь, я теперь маг? — весело сообщил я, расстегивая сюртук до низа. — Не слышал разве? Вот побыл немного актером Савойского, надоело, решил в маги податься.
— Марфа кое-что говорила о вашей магии. О призраках в ваших хоромах говорила, но я как-то не совсем уловил, — извозчик нервно дернул плечами. — Знаю, вы, барин, человек очень не такой. Не такой как все — насчет этого спора никакого нет.
— Что я какой-то не такой, об этом с утра наслышан. Кстати, первым сегодня эту мысль выразил тот самый призрак, байками о котором Марфа Егоровна тебя потчует. Ну так давай, ткни этого не такого! — я шагнул вперед, выпячивая грудь. Вроде как «Камнекожа» нормально легла. Ее не было видно, если не считать легкого посинения участков тела, на которые магия наложена, и едва заметного дрожания воздуха вокруг меня.
— Это не опасно? — Сбруев, перехватив кнут в правую руку, наклонился ко мне.
— Не опасно. Давай! — настоял я, проявляя нетерпение.
Он сунул мне в грудь задним концом кнута. Осторожно так, словно шутя с ребенком.
— Да сильнее ты! Не ссы, Ильич! — прикрикнул я. — Еще! Еще! — повышая голос, требовал я, посоле его все более смелых тычков. — Ладно, хватит! Вроде нормально работает!
С последними тычками Ильич разошелся, видите ли, поймал нездоровый азарт, и вышли они вполне себе резкими. От таких обязаны появиться заметные следы: синяки и яркие гематомы. Я же ощущал, словно меня тыкал Ильич через слой очень плотного многослойного
Проводив взглядом отъехавшую повозку Сбруева, я направился вдоль кованого заборчика, который отделял палисадник госпожи Лебедевой от улицы. Насколько помнили извилины мозга прежнего Рублева, жилище Полины Борисовны в Крыму было этак раз в пять больше ее московского особняка. Да, это прямо-таки мощно отпечаталось в моей памяти: у тетушки там целый дворец у морского побережья. И даже этот московский дом вызывал большое уважение.
Ясно, что Полина Борисовна неплохо развернулась на виноградниках и винодельне — кажется, муж ее поставлял лучшие сорта розовых вин в Нормандию. И в производстве мебели семья Лебедевых тоже оказалась успешна. Иначе говоря, у тетушки деньги еще как водились, а значит, я шел по верному адресу. Нескромные мысли. Даже как-то откровенно бессовестные. Но я же шел не побираться, а попросить исключительно взаймы. Все так, но при этом чувствовал себя неловко.
Дверь мне открыл дворецкий Лебедевых — улыбчивый седоватый мужичок лет пятидесяти с большим хвостиком. Меня он, конечно, сразу признал. Приветствовал душевно, заметил, будто я весьма возмужал. Еще бы! В этом теле уже нет прежнего инфантильного придурка, тут, видите ли, я — маг, купец, боец и весь прочий пиз*ец. В прихожую выглянула Настя — московская служанка Полины Борисовны — увидев меня, порозовела, засияла и проводила к госпоже Лебедевой на второй этаж.
— Вот не ожидала, Саш. Хотя, не скрою, думала о тебе за завтраком, и даже вчера вечером, — сказала Поля после взаимного приветствия. — С чем пожаловал? Ну, порадуй меня. Скажи, что выбросил из головы ту девицу следом за Самгиной.
— Поль, я бы хотел порадовать, и чтобы все было легко, но увы. Я тут с проблемой. Черт ее дери, серьезной проблемой. Тебе сразу или как? — я глубоко вдохнул и шумно выдохнул.
— Подожди. Пока не надо. Чай попьем? А то после твоих горьких слов захотелось хоть варенья ложечку, — сказала она, перестав улыбаться.
— Не надо пугаться раньше времени. Проблема есть, но это так… Она точно не горькая, но от чая не откажусь, — согласился я, решив, что лучше рассказать о моих денежных тяготах без спешки, за чашкой чая подробнее обрисовав ситуацию.
Так я и сделал. Хотя я уже посвящал Полину Борисовну в мои планы по «АпПельсину», в этот раз я раскрыл их повторно и намного подробнее. Даже на листке лощеной бумаги нарисовал кое-что из замыслов, согласованных с Ольховской и Габриэляном. Пожаловался на неподъемную стоимость ремонта и художественного оформления. Тетушке до моих художеств дела было не много, а вот новые принципы организации торговли и подачи товаров ее очень даже впечатлили — такого в этом мире пока еще не было, и Лебедева на этот счет задала мне массу вопросов.