Большой горизонт

Линьков Лев Александрович

Вот в чем дело! Его зовет шкипер. Должно быть, он слышал, как они с Дорониным разгова­ривали.

— Что надо?

— Иди близико. Важное разговор. Обязательно.

Алексей подошел к двери кубрика, держа па­лец на спусковом крючке автомата.

— Важное разговор, — учтиво продолжал шки­пер. — Твоя холодно. Иесть саке, водка. Мало-­мало пей — холод нет.

— Черта с два! — усмехнулся Кирьянов.

— Плохо! Твоя хочет деньги?

— Что? — возмутился Алексей. — Молчать!

— Зачем молчать?.. — Шкипер заговорил то­ропливее. Положение их скверное: ледовый шторм будет продолжаться еще дней пять, если не все десять. Продуктов

хватит только на два дня, угля — от силы на сутки. Они все умрут от голода или замерзнут. Замерзнет и раненый боц­ман Семен. Выход только один: Алексей должен выпустить из кубрика его, шкипера, и радиста. Они починят рацию и вызовут какое-нибудь судно. Если не придет судно, то они спустят две шлюпки и поплывут, куда им надо. В шлюпках есть баллоны с воздухом, и шторм им не стра­шен. Шкипер заплатит Алексею двадцать тысяч рублей. Деньги есть деньги. Лучше синица в ру­ках, чем журавль в небе...

— Молчать! — гаркнул Алексей и зашагал по­перек обледенелой палубы, от фальшборта к фальшборту: четырнадцать шагов в одну сторону, четырнадцать в другую.

Он насчитал две тысячи восемьсот шагов, а из-за двери кубрика все еще доносился зудящий го­лос шкипера:

— Зачем такой молодой человек хочет замерз­нуть?

— Разве у красивого Алексея нет невесты, ко­торая его ждет?

— Неужели у Алексея вместо сердца стеклян­ный поплавок и ему не жалко боцмана?..

Алексей сбегал в камбуз, укутал боцмана па­русиной, пододвинул к нему корзину с углем, чайник с водой, пачку галет.

— Управитесь без меня, товарищ боцман?

— Управлюсь, Алеша. Отдать носовые! Слева по носу неизвестное плавсредство!.. — У него на­чался бред.

Прибежав обратно к носовому кубрику, Алек­сей увидел, что «рыбаки» успели выдавить стекло в иллюминаторе и .стараются сбить запор рей­кой, сорванной с потолка.

— Отставить! Вниз! — крикнул Алексей. Прошла вторая ночь. Минул второй день.

Шторм все еще неистовствовал. Палуба «Хризан­темы» стала горбатой ото льда, по ней нельзя было ходить. Обжигая на морозном ветру руки, Алексей с великим трудом протянул от кубрика к камбузу обледенелый трос, закрепил конец и ходил, держась за него.

Чтобы нарушители не смогли выломать дверь, он подпер ее обрушившимся фока-реем, навалил около якорь-цепь. Пищу передавал японцам че­рез иллюминатор, туда же вместо угля совал из­рубленную обшивку фальшборта.

— Ремонт шхуны за мой счет! — отвечал он на протесты шкипера.

Третья ночь прошла для Алексея, как в угарном сне. Он почти не чувствовал ни рук, ни ног. Губы задеревенели, обмороженные щеки облупи­лись. Все лицо опухло от холода.

Но он все ж таки смог, как положено по ус­таву, отрапортовать капитану 3 ранга, когда тот пришел к острову на вызванном из отряда ледо­коле «Бесстрашный»...

— Такая вот история, — закончил свой рассказ Баулин.

— Что же вы сделали с «Хризантемой» и ее командой?

— Мы лично ничего не делали. Мы только от­буксировали ее в Н-ск,— сказал Баулин.— Шкипера судили там за шпионаж. А «Хризан­тему» конфисковали. Документов ведь на ней никаких не было. А если б и были — какой вла­делец признается, что это он посылал шхуну со шпионским заданием?

Капитан 3 ранга помолчал.

— Документов не оказалось, владелец не при­знался, а кто хозяин — яснее ясного: дельфины к нам шары-разведчики не засылают... Да, я за­был сказать, до того, как мы ее задержали, «Хри­зантема» успела-таки

выпустить два шарика. Их подбили наши истребители над районом... Сло­вом, они летели к району, фотографии которого мы вовсе не намерены дарить кому-нибудь на па­мять.

Глава восьмая Магнит Падуна

— Завтра прибывает «Мичурин»,— сказал мне капитан 3 ранга в один из первых дней де­кабря.— Механик и рабочие к нам приезжают, в судоремонтную мастерскую. Теперь сами будем сторожевики ремонтировать.

«Мичурин» был последним грузо-пассажирским пароходом в текущую навигацию: на Курилах наступала пора зимних штормов и ураганов. Подошло к концу и мое пребывание на острове Н.

Сказать, что мне жаль было покидать людей, с которыми свела здесь судьба, значило бы почти ничего не сказать. И с капитаном 3 ранга Баулиным, и с боцманом Семеном Дорониным, и с Иг­натом Атласовым, как и со многими другими по­граничниками базы, меня связывало уже не про­сто случайное, кратковременное знакомство. Они стали мне добрыми, верными друзьями.

И, конечно, грустнее, чем с кем-либо, было рас­ставаться с Баулиным и Маринкой.

«Мичурин» известил о своем приходе по радио, и задолго до того, как он показался на горизонте, почти все население острова поднялось на высо­кий мыс, с нетерпением глядя в море: пароход вез не только долгожданную почту, а и новых жителей, новых соратников по труду.

На этот раз с острова на материк уезжал один я, и следовало поторапливаться со сборами: по­пусту стоять на внешнем рейде капитан «Мичу­рина» не станет.

Помогая укладывать чемодан, Маринка на­ставляла меня в путь-дорогу:

— Если тебя начнет укачивать — поднимайся из кубрика на палубу. Папа всем так советует. Не забудь попросить у штурмана бинокль, я тебе буду махать платочком. Вот этим,— вынула она из кармашка голубой платок.

Много милых, добрых советов дала мне Марин­ка и напоследок потребовала, чтобы я обязатель­но разыскал на Большой земле дядю Алешу и напомнил ему про обещание часто-часто писать ей письма.

— Я тоже буду тебе писать,— сказал я.

— Когда уезжают, все так говорят,— вздохнув, совсем по-взрослому ска­зала Маринка.

Как тут не смутиться...

— Я обязательно буду пи­сать,— повторил я.

Пришел Баулин.

— Неужто не слышали, как «Мичурин» гудел? — спросил он с порога.— Впрочем, све­жак сегодня норд-остовый, могли и не слышать.

Я заторопился, начал запи­рать чемодан.

— Отставить! — шутливо при­казал Баулин.— Не опоздаете. Успеем еще и чайком побало­ваться.

Оказалось, что «Мичурин» привез пограничникам «крыла­того помощника», как выразил­ся Баулин,— вертолет. Сейчас вертолет перегру­жали на внешнем рейде на один из сторожевиков.

— Пляши, дочка, тебе письмо! — улыбаясь, Баулин достал из кармана конверт.

— От дяди Алеши? — запрыгала Маринка.

— От него от самого.

Маринка принялась читать письмо.

— Дядя Алеша и сказку прислал! — восклик­нула она радостно.—Хотите, я прочитаю вам вслух?

— Хотим!

— «Про реку Ангару, про Падун-порог, про чайку и моряка-пограничника»,— медленно, с выражением прочитала Маринка заглавие. И так­же с выражением продолжала: