Боль
Шрифт:
Я завернула за угол и остановилась в ужасе. Шлейф дыма взмыл в небо, яростное, потрескивающее пламя закружилось посреди заднего двора, создавая душераздирающее зрелище. Многие студенты окружили огонь, их глаза были прикованы к сцене, которая разворачивалась перед ними, и некоторые из них даже записывали ее на видео.
Нет.
Мейсен, Блейк и двое парней из их футбольной команды держали Кристину, Майю, Мэри и Бекку на месте, пока Хейден бросал их книги, рюкзаки и другие вещи в огонь.
Я не могла пошевелиться, мое сердце сжималось, когда я следила за его быстрыми движениями. Он выглядел таким безумным, таким потерянным в своей ярости и тьме, его черты лица были искажены беспощадной жестокостью.
Где были учителя и директор, и почему никто не пытался их остановить? Почему никто никогда их не останавливал?
— Что? Вы теперь не такие уж крутые, сучки? Хотите поиграть с огнем? Я покажу вам, как играть с огнем, — закричал он и бросил последнюю книгу в огонь.
Он вытащил зажигалку Zippo из куртки и подошел к Кристине.
— Хейден! — Я побежала к ним, боясь того, что он мог затеять. Его глаза сверкнули болью, когда он увидел меня, остановившись на моих волосах. Я остановилась рядом с ним. — Хейден, прекрати это.
Он нахмурился, словно мои слова его удивили.
— Что? Нет, я не буду. И что ты здесь делаешь? Ты должна быть с медсестрой. — Его глаза сканировали мое тело, темнея от гнева.
Каждый ученик обратил на меня свое внимание, утопив меня в унижении. Некоторые из них указали на мои волосы, в замешательстве шепча.
— Я пытаюсь остановить тебя.
Он напрягся.
— Остановить меня?
— Да. Так с этим не справятся.
— Но именно так я справляюсь с вещами. Они не могут так с тобой поступить и остаться безнаказанными. — Он посмотрел на Блейка, который держал Кристину. — Блейк, разверни ее и убедись, что она не может двигаться.
Выражение лица Блейка было пустым, когда он развернул Кристину лицом к себе, продолжая держать ее за предплечья, чтобы удержать ее на месте.
— Нет, — закричала она, заметно дрожа, когда Хейден приблизился к ней с зажженной зажигалкой.
Никто даже не пошевелился, чтобы остановить его, и мой желудок сжался от отвращения и страха. Он потянулся к ее волосам, которые были длиной до плеч, так что если бы он их поджег, пламя в мгновение ока достигло бы ее головы. Он собирался причинить ей боль.
— Нет! — Я сократила расстояние между нами и схватила его за руку. — Не делай этого! Это неправильно!
Он резко повернулся ко мне, раздув ноздри.
— То, что сделала эта сука, было неправильно. Теперь она должна заплатить.
Мне стало дурно, мое сердце забилось слишком быстро на глазах у всех. Кристина, Майя и их друзья причинили мне столько боли, но сделать что-то чудовищное, как это, не было решением.
— Не так, — умоляла я его, сжимая его руку. — Это ужасно. Я доложу о них, и школа или полиция разберутся с ними. — Я не верила в них, но любая возможность, какой бы невероятной она ни была, была лучше этого.
Он вырвал у меня руку, глядя на меня так, словно не мог поверить в то, что я делаю. Его тело было чрезвычайно напряжено, и я отступила назад, старый страх перед ним поднял свою уродливую голову.
— Ты что, издеваешься? Ты защищаешь их? Я помогаю тебе, а ты отбрасываешь мою помощь.
Он выглядел разъяренным, но на этот раз его ярость была направлена на меня, его глаза отражали разочарование. Я содрогнулась от пронизывающего холода. Я чувствовала себя очень слабой и больной, и мне не хотелось здесь находиться. Я просто хотела пойти в свою комнату и спрятаться под одеялом.
Как бы ни было утешительно, что он пытался мне помочь, это было неправильно. Я не хотела быть свидетелем его безжалостности. Он даже не осознавал, насколько это было неправильно. Месть никогда не была хорошей. Это не заставило бы нас чувствовать себя лучше. Это была борьба с тьмой кого-то с нашей собственной тьмой, и это просто отравляло нас и наполняло ненавистью, горечью и еще большей болью.
Мой пульс бешено колотил в голове, когда я готовилась сказать слова, которые я не хотела говорить перед всеми, потому что они были слишком личными, но я должна была их сказать. Для него.
— Нет, это не о том, чтобы отбросить твою помощь. Это о том, чтобы делать то, что правильно. Я не хочу, чтобы ты это делал, потому что это только еще больше разозлит тебя и ранит. Разве ты не видишь, как плохо это заставляет тебя себя чувствовать? Разве ты не видишь, что это как рак, который быстро распространяется по твоему телу и не может просто исчезнуть? Это испорчено. Если ты сделаешь то же самое, что и они, чем это сделает тебя другим? Чем это сделает тебя лучше?
Мое зрение затуманилось, и я закрыла глаза, пытаясь успокоиться.
— Это справедливость, — сказал он, и я открыла глаза, чтобы обнаружить его пристальный взгляд на себе.
— Пожалуйста. Есть и другие способы, — прошептала я. — Это жестоко, больно и ужасно, и в глубине души ты это знаешь.
— Что здесь происходит? — Закричал директор Андерс, и мои конечности похолодели. Я оглянулась и увидела его, мисс Холт и других учителей, спешащих к нам.
Я оглянулась на Хейдена, глаза которого не отрывались от моего лица. Он даже не обращал внимания на директора и учителей, и выглядел так, будто ему было все равно, накажут его за это или нет.