Боль
Шрифт:
Показания приятелей практически идентичны, они расходятся лишь в некоторых деталях, поэтому, рассказывая, что произошло в квартире Андрея, мы будем ссылаться на оба допроса.
Итак, приехали. Андрей провел их в свою комнату, где они и разделись. На какое-то время Андрей вышел, примерно минут на тридцать. Когда он вернулся, в руках у него был героин, упакованный в целлофановый пакетик. Причем одному из друзей он дал героин, который можно нюхать, а про другой сказал, что его не нюхают - он сжигает слизистую оболочку. Андрей приготовил раствор и сделал инъекцию сначала себе, потом одному из молодых людей, потом Оксане. Когда он сделал первый укол, она сидела, закрыв глаза и без движения, потом попросила сделать ещё
После четвертого укола Оксане стало плохо. Андрей попросил открыть окно. Когда переносили Оксану на диван, одному из приятелей показалось, что у неё потемнели губы. Андрей выгнал их из комнаты и остался с Оксаной.
Минут сорок они с иностранками играли в соседней комнате в карты. Несколько раз в комнату пыталась войти мать, но Андрей запер дверь изнутри и не открывал. Часов около восьми, не дождавшись появления Оксаны, молодые люди сказали Андрею, что им пора уходить. Он приоткрыл дверь, отдал им одежду, сказал, что Оксана ещё долго будет у него, и с этим друзья удалились.
Повторюсь: показания обоих посетителей Андрея Бонч-Бруевича практически идентичны. Разнятся они в деталях. Так, например, один говорит, что шприц Оксана достала из своей сумки, а второй - что Андрей доставал его из компьютерного стола.
Двадцать третьего мая Бонч-Бруевич был взят под стражу.
В момент задержания у него был обнаружен и изъят героин. Сидели с другом, медитировали... Кстати, почти пятьдесят дней Андрей находился в розыске. При этом сессию в МГУ он исправно сдавал, так что учеба, слава богу, не пострадала. Будущий юрист все-таки.
Надо сказать, что Наталья Андреевна Бонч-Бруевич сделала все возможное и невозможное, чтобы оповестить вышестоящие инстанции о том, что её сын, образцово-показательный молодой человек, наследник знаменитой династии, безвинно подозревается в тяжком преступлении. Наталью Андреевну беспокоят не только тень подозрения в убийстве Оксаны Бутыриной, но и "облыжные" обвинения сына в злоупотреблении наркотиками.
Акт специальной медицинской комиссии при наркологической больнице № 17 от 16 июля 1996 г. Амбулаторная наркологическая экспертиза № 252.
"Испытуемый Бонч-Бруевич Андрей Анастасович, 1974 года рождения, наркотики употребляет около года... Употреблял седативные препараты и галлюциногены "для улучшения настроения". Ломки отрицает, тем не менее сформирован абстинентный синдром. Абстиненция протекает тяжело. При задержании изъят героин. Лжив, изворотлив... Страдает опийной наркоманией с лекарственной токсикоманией".
Итак, что же выяснилось по прошествии времени? Бонч-Бруевич подозревается в убийстве Оксаны Бутыриной. Но от чего она умерла? Как мы помним, в справке, выданной в морге, значится: острая сердечная недостаточность. Но, очевидно, это не причина, а следствие каких-то неизвестных нам действий, которые вызвали острую сердечную недостаточность.
Следователь Дмитрий Волк в конце июня выносит постановление о проведении комиссионной судебно-медицинской экспертизы.
Выводы комиссии ошеломительны. Смерть Оксаны "наступила от острой сердечно-сосудистой и дыхательной недостаточности... Отмеченная недостаточность явилась следствием следующих заболеваний и состояний: двусторонняя абсцедирующая бронхопневмония, вялотекущий миокардит. Состояние угнетения дыхания обусловлено введением героина".
Резюме: "При отсутствии у девушки установленных заболеваний введение
Иначе говоря, четыре инъекции героина не закончились бы смертью, не будь Оксана такой тяжелобольной девушкой. Заключение комиссии снимает, таким образом, с Андрея Бонч-Бруевича подозрения в совершении убийства.
Шестнадцатого сентября старший следователь Басманной межрайонной прокуратуры Москвы Дмитрий Волк прекращает в отношении Бонч-Бруевича дело по статье 106 (неосторожное убийство). Остаются только наркотики. Но, оказывается, жителей Москвы за ношение и хранение наркотиков до суда под стражу брать не принято, такова судебная практика. И в конце сентября Бонч-Бруевичу изменили меру пресечения: освободили из-под стражи под подписку о невыезде. Деяние вполне богоугодное. Девушку все равно уж не вернуть, а без вины виноватых в тюрьме держать незачем. Остается один вполне пустяковый вопрос: сколько времени потратил Дмитрий Волк на чтение акта судебно-медицинской экспертизы?
Классическое досудебное следствие, разумеется, предусматривает скрупулезное изучение всех обстоятельств дела, в том числе, естественно, и экспертных заключений. Но в ПТУ Пушкиным не зачитываются, и о классике не будем. Однако, если господин Волк прочел впопыхах только результативную часть заключения медиков, отчего он не задался вопросом: как такая тяжелобольная девушка вообще могла передвигаться?
В акте СМЭ упоминаются гнойная пневмония, персистирующий гепатит и миокардит. И следователь искренне полагает, что такой букет заболеваний особенно "гнойная пневмония" или абсцедирующий процесс - мог не сопровождаться, допустим, повышением температуры и ярко выраженным недомоганием?
Между тем Оксанины родители, её сестра и многочисленные знакомые говорят, что накануне 1 апреля да и в этот день она чувствовала себя хорошо. А так быть не может. Кто-то говорит неправду. Кто же?
Начнем с заинтересованных лиц, с родителей и сестры. Допустим, они лгут и Оксана, понуждаемая папой-профессором, ездила на занятия чуть дыша. Тогда обратимся к медикам. И обнаружим, что в заключении судмедэкспертизы отсутствует описание гистологического препарата. Есть только заключение. Но его выводы вступают в противоречие с описанными в заключении же макроскопическими изменениями в легких. Нет там признаков абсцедирующей пневмонии. И гепатита нет. Описан отек легких, только назван он по-другому. Коротко говоря, в заключении СМЭ отек легких "преобразован" в абсцедирующий процесс. И получается, что заключение не заслуживает доверия, хотя и подписано людьми чрезвычайно авторитетными.
Как мы помним, следствие интересует ответ на вопрос: могли ли четыре инъекции героина привести к гибели девушки? Каждая инъекция героина сопровождается отеком легких. Вначале небольшим. Каждая последующая этот отек усугубляет. Поэтому отек легких, искусно замаскированный в заключении СМЭ, говорит как раз именно о том, что наступление смерти Оксаны Бутыриной с большой степенью вероятности связано именно с введением героина.
Кстати, о героине.
Ознакомившись с показаниями двух приятелей, о которых говорилось выше, Андрей Бонч-Бруевич выдвинул следующую версию случившегося. Милиция ни с того ни с сего заподозрила его в употреблении наркотиков (как мы уже знаем, совершенно беспочвенно!) и подстроила появление двух ему прежде незнакомых наркоманов с девушкой, которую он тоже прежде не знал. Наркоманы обкололи девушку и в полубесчувственном состоянии оставили под дверью квартиры Бонч-Бруевича. Она ли позвонила в дверь, или негодяи, которыми воспользовалась милиция, - неважно. Мать Андрея открыла дверь... Ну, дальше вы помните.