Боксер Билли
Шрифт:
– Билли поступил бы умнее, подчинясь неизбежному, как это сделал я; зато теперь я в состоянии помочь вам. Если бы меня тогда убили, то моя смерть все равно не помешала бы им выполнить свои намерения точно так же, как и смерть Билли не послужила ни чему. Я не вижу, чем помог вам его поступок, как бы мужествен он ни был!
– Мне поможет воспоминание об этом поступке и о Билли, – ответила она спокойно. – Оно поможет мне мужественно перенести, что бы мне ни предстояло, по может, если нужно, мужественно умереть. Дивайн промолчал. Через минуту девушка
– Я хотела бы остаться одна, Ларри. Я сильно потрясена и очень устала. Может быть мне удастся уснуть. Дивайн раскланялся и вышел из каюты.
Несколько недель «Полумесяц» упорно держался своего курса – на юго–запад. В отношениях людей, находящихся на борту его, не произошло существенной перемены.
Барбара Хардинг, видя, что ее оставляют в покое, уступила наконец настойчивым просьбам мистера Дивайна, к обществу которого ее невольно влекло из–за одиночества и страха, и начала выходить на палубу бригантины.
Однажды вечером она очутилась лицом к лицу с Терье; это была их первая встреча со времени ее похищения. Офицер почтительно снял фуражку, но девушка ответила на его поклон холодным, ничего не выражающим взглядом; казалось, что она его просто не видела.
Терье покраснел от досады и пошел было дальше, как бы молча покорившись ее презрительному отношению, но затем передумал и повернул к ней.
– Мадмуазель Хардинг, – сказал он тихо, – я не могу винить вас за недоверие, которое вы питаете ко мне; но я думаю, что по справедливости вы должны вы слушать меня прежде, чем меня осуждать.
– Я не могу представить себе, каким образом вам удалось бы оправдаться, – холодно ответила она.
– Я был обманут этой компанией негодяев, – сказал Терье, спеша воспользоваться представившимся ему случаем обелить себя в глазах девушки. – Мне дали понять, что это – шутка, которую мистер Дивайн хочет сыграть со своими старыми друзьями Хардингами и их гостями. Предполагалось разыграть нападение пиратов в открытом море. Я так на это и смотрел до тех пор, пока они не привели в негодность «Лотос» и не бросили его посреди океана; правда, и до этого мне уже начинало казаться, что они слишком далеко зашли в своей мистификации.
– Они говорили мне, – продолжал он, – что до вашего отплытия вы выражали желание, чтобы пережить что–нибудь действительно необыкновенное во время вашего путешествия, что вам надоела будничная и размеренная жизнь двадцатого столетия и что вы жалеете об исчезнувшем романтизме морских приключений. Они уверили меня, что мистер Дивайн – очень богатый молодой человек, с которым вы помолвлены, и что он легко мог позволить себе тот большой расход, который требовался для выполнения этой шутки. Я не видел ни чего дурного в том, чтобы принять в ней участие, тем более, что только перед самым Гонолулу узнал о предполагаемой цели рейса. До этого времени считалось, что мистер Дивайн предполагал просто ради своего удовольствия совершить поездку по южной части Тихого океана.
Вы
– Кому мне верить? – вскричала девушка с отчаянием. – Мистер Дивайн тоже уверяет меня, что он был втянут в это дело насильно!
На лице Терье ясно выразилось саркастическое недоверие.
– Интересно, как же он объясняет рекомендательное письмо, которое я передал вашему отцу от его имени?
– Он говорит, что он был принужден его написать под угрозой револьвера, – ответила молодая девушка.
– Идемте со мной, – сказал штурман. – Я думаю, мне удастся убедить вас, что мистер Дивайн в прекраснейших отношениях со шкипером Симсом, – что, конечно, было бы немыслимо, если бы его история была правдива!
С этими словами он направился к трапу, который вел в офицерские каюты. Барбара Хардинг нерешительно остановилась на верхней ступеньке.
– Не бойтесь, мадмуазель, – успокоил ее Терье, – доверьтесь мне. Вам важно установить как можно скорее, кто вам друг на этом корабле и кто враг.
– Хорошо, – ответила девушка. – Там не может быть для меня большей опасности, чем здесь. Везде одинаково!
Терье повел ее прямо в свою каюту и приложил палец к губам. Тихо, как укрывающиеся преступники, шмыгнули они в небольшое помещение. Затем Терье повернулся, закрыл дверь и бесшумно задвинул засов.
Барбара следила за ним глазами. Сердце ее усиленно билось от страха.
– Идите сюда, – прошептал Терье, указывая ей на свою койку. – Я нашел выгодным для себя знать, что происходит за этой перегородкой. В головах койки, около фута над постелью, вы найдете небольшое круглое отверстие. Приложите к нему ухо и слушайте; я думаю, Дивайн сейчас там.
Перепуганная девушка, все еще не доверявшая Терье, исполнила однако то, что он ей советовал. Сперва она не могла ничего разобрать; до нее доносился только смутный гул голосов и звон стекла, как будто горлышко бутылки ударялось о рюмку. Барбара напряженно вслушивалась, приложив ухо к маленькому отверстию. Наконец она ясно различила хриплый голос шкипера Симса.
– А я вам говорю, что иначе поступить было нельзя, – и мне до черта надоело, что вы все время пристаете со всякими неудовольствиями. Что ж, по–вашему я неправильно взялся за дело?
– Я не говорю неправильно, Симе, – ответил другой голос, хорошо знакомый голос Дивайна, – но я думаю, что вы переборщили. Для чего вам понадобилось приводить «Лотос» в такую полную негодность? Ведь это явно ошибка! Скажите на милость, как сможем мы вернуться в цивилизованные места, если яхта погибла? Нужно было, конечно, испортить ее, но слегка, так, чтобы они сами смогли исправить повреждения. Этой отсрочки было бы нам вполне достаточно, чтобы удрать. После нашей свадьбы мисс Хардинг была бы возвращена ее отцу, и на радостях старика легко было бы уломать не подымать истории.