Боковая ветвь
Шрифт:
«Счастье в дочке. Все остальное — химеры. Выращу, выдам замуж, а сама с мамой и папой буду выращивать в огороде редиску и производить, как другие, по одной крошечной статье в год ради галочки и печатать на плохой бумаге отвратительным шрифтом в институтском сборнике».
С этими мыслями она, запыхавшись, миновала последний лестничный пролет и вывернула в коридор кафедры.
— Наташа, тебя спрашивает какой-то мужчина. — Попавшийся навстречу коллега ткнул двумя пальцами в сторону окна. Наташа, удивленная, повернулась и увидела, что в коридоре на подоконнике, худой и загорелый, сидит Вячеслав Сергеевич
— С приездом! — сказала ему Наташа, но по глазам было видно, что его она никак не ожидала здесь встретить. — Вы что-то рано вернулись! По-моему, вы должны были остаться в Лаосе еще на один год.
Вячеслав Сергеевич помнил элегантную женщину в сером платье, с высокой прической, заколотой изысканным гребнем, а увидел перед собой зареванную девчонку с заплетенной сзади косой, в самовязаном свитере и джинсах, с перекинутой через плечо матерчатой сумкой. Та, что стояла сейчас перед ним, не имела ничего общего с далекой лаосской красавицей, тем не менее Славик Серов подумал, что приехал не зря. Та женщина была привлекательна, но отчужденно-далека. Эта, теперешняя, была вовсе не элегантна и явно нуждалась в ласке.
— Да-а, — протянул он насмешливо, глядя прямо в глаза этой неожиданно новой Наталье Нечаевой, — не блестяще, оказывается, идут дела у молодых и отважных ученых!
Наташа в ответ только махнула рукой. Ей вспомнились ее разговоры с Серовым, несбывшиеся честолюбивые планы, напоминавшие теперь хвастовство, и беспомощные слезы прямо-таки фонтаном брызнули из глаз.
— Каждый раз мы встречаемся с вами в потоках дождя! — Вячеслав Сергеевич спрыгнул с подоконника, притянул ее нежно к себе и стал вытирать платком мокрые щеки. — Прекратите реветь! Не все же время почивать на лаврах молодым ученым! Приходится и с трудностями бороться!
— Ох, простите меня! — Наташа и сама была не рада, что разревелась. Просто тут, в этот момент, свелось к одному все: и последняя встреча с Алешей Фоминым, и то, что задерживали зарплату, и то, что выглядела она сейчас совсем не так, как в Лаосе… — Не будем о грустном! Вы-то сами тут как оказались?
— Ну, я в Союзе уже давно. Меня ведь, как вы и предсказывали, быстро из-за границы вытурили за поведение, недостойное советского человека.
У Наташи высохли слезы.
— Вы все-таки что-то натворили?
— Да, деточка, пустяки. Переспал несколько раз с местными проститутками, выпил чуть больше, чем нужно, их отвратительной водки, рассказал несколько анекдотов — этого оказалось достаточно, чтобы туда, куда надо, пришла соответствующая телега.
Наташа удивилась. Но не тому, что он все это сделал, это было вполне в его духе, а тому, что он так откровенно ей обо всем рассказал. Такая прямота показалась ей проявлением силы.
— А что же было дальше?
— Ну, дальше все пошло как по писаному. — Он засмеялся. — Жена меня, естественно, выгнала. Скрывать от нее свою аморальность мне было совершенно бесполезно, так как я за границу попал через тестя. У жены лопнуло терпение, и ей быстро нашли кем меня заменить. Кандидатура была не фигли-мигли, из новых руководящих работников человек, между прочим.
По его виду нельзя было сказать, что он очень расстроен таким обстоятельством. Особенно после того, как он весело подмигнул:
— Но
Наташа подняла брови.
— За мной? Но почему вы считаете, что у меня все так плохо?
Он перебил ее, недовольно хмурясь:
— Брось, детка, брось! Я все понял, как только сейчас увидел тебя. Я знаю, ты храбрый заяц и не сдаешься без боя, но без моей поддержки ты пропадешь. Я знаю и кухню эту научную, и все, что сейчас с тобой происходит. Тебя пытаются смять, дружок, поставить на место…
Он замолчал, так как рядом возникла какая-то тень. Наташа же была так удивлена, что даже не поняла, кто это пришел и стоит рядом с ними. А это лаборантку послали узнать, собирается ли Наташа идти сегодня к студентам вести занятия.
— Да не пойдет она, не пойдет! Отстаньте все от нее к чертям собачьим! — Серов сказал это лаборантке, и та, вытаращив глаза по очереди на него и на Наташу, испуганно отошла, а потом почти побежала в кабинет профессора.
Наташа вынуждена была признаться Серову, что у нее нет даже отдельного закутка, где они могли бы спокойно поговорить.
— И не надо, — понимающе молвил Серов. — Я ведь уже сказал самое главное, все, что хотел. И времени на разговоры у нас уже нет. Только вот еще уясни, моя птичка, что ты, я это понял сейчас окончательно, действительно стоишь того, чтобы ехать в Москву. Ты — большой ученый, я вижу это по твоей работоспособности, по упрямству. Из таких, как ты, и получаются потом корифеи. Я сам в детстве, возможно, хотел быть таким. Но про меня совсем другая история. Я тебе как-нибудь расскажу.
А сейчас я приехал за тобой. Я думал о тебе весь год, с тех пор как вернулся, и мог бы приехать и раньше, но просто так ездить мне казалось бессмысленно, а забрать тебя было некуда. Теперь вот у меня есть небольшая квартирка в Кузьминках, вступил наконец в кооператив на заграничные деньги. Не ахти, конечно, что, но жить в ней можно. Рядом старинная усадьба и парк, в нем есть ручные белки. Мы с тобой будем их кормить и тем самым способствовать увеличению их поголовья. Правда, нам предстоит сделать в квартире ремонт! Уж ты сама сделаешь по своему вкусу. Я один на себя брать такую миссию побоялся. Подумал, что, если начну, но не справлюсь, от тоски запью!
Он скосил на ее озорноватый серый глаз, и по его тону Наташа поняла, что он шутит. Но насколько он шутит, а насколько говорит правду, было ей до конца не ясно.
«И эти его ловеласские увлечения… — мелькнуло в голове. — Черт его знает, зачем он приехал…»
Тут Серов встал в серьезную позу и взял ее за руку.
— Ну что ты стоишь? — спросил он, и в голосе его прозвучало нечто такое, что Наташа поняла: скажи она сейчас одну неверную фразу, он развернется и уйдет. Слишком необычна, видимо, была ситуация и для него. — Иди попрощайся с профессором, — сказал Серов. — Если ты хочешь начать учебный год в одном из крупнейших институтов страны, ехать надо в ближайшие дни. Лучше завтра. Но начинать тебе там придется скорей всего с должности младшего лаборанта. Ну, согласна? — Он нетерпеливо притопнул ногой.