Бокал кардинала Ришелье
Шрифт:
Аида рассказывала, что с прежними соседями бывали случаи членовредительства. Жаловаться на него в полицию ни у кого не получалось, потому что Витька тут же показывал полицейским кучу справок, оказывается, так проявлялось его психическое заболевание с мудреным названием.
Пробовали вызывать «Скорую помощь» из психбольницы, но там Витьку прекрасно знали, так что и не собирались заморачиваться. Говорили, что машину с санитарами зря гонять не станут, если через сутки Витька и сам очухается.
В общем, все соседи понемногу
Дверь в ее комнату была железная, изнутри закрывалась на прочный железный же крюк, такой бульдозером не снесешь, так что Витька только пинал ее ногами и орал что-то несусветное.
В комнате у Аиды было все приготовлено к суточной осаде: хранилась канистра воды, был электрический чайник, сухое печенье и лапша быстрого приготовления. Еще в углу стоял биотуалет. То есть было все необходимое, чтобы пересидеть сутки.
Обычно Витька буйствовал двадцать четыре часа, иногда и меньше, после чего закрывался в своей комнате и спал или просто лежал, во всяком случае его было не видно, не слышно. Утром он тихонько вставал и шел на работу, а вечером по приходе чинил все, что разломал в суточном припадке.
Так и жили.
Накатывало на Витьку, как уже говорилось, раз в месяц, не так регулярно, как, к примеру, аванс или получка в определенные числа, и сам он понятия не имел накануне, что озвереет. Ляжет ночью нормальным человеком, а проснется уже монстром.
На такой случай у нас была Муська.
Муська – это кошка, которую Аида нашла на лестнице пару лет назад, еще до меня. Кошка была большая, трехцветная, пушистая и совершенно домашняя, так что Аида взяла ее к себе, думая, что на время, а там хозяева станут искать такую красавицу.
Но никто не объявился, так что Муська осталась у Аиды. И оказалась очень полезной. Потому что когда столкнулась с Витькой впервые, то едва успела увернуться от его пинка, взлетев на холодильник. И можете себе представить, этот урод выдернул провод из сети и начал раскачивать холодильник. Кошка сползла вниз и от страха вскарабкалась по Витьке, разодрав ему морду в кровь.
Это отвлекло его ненадолго, и Муська успела прошмыгнуть в комнату Аиды.
Все это было еще до меня. Аида рассказывала, что бедная кошка так перепугалась, что сутки просидела на шкафу. И с тех пор заранее залезала на шкаф, когда Витька был еще в норме. Ни разу не ошиблась, очевидно, у нее появилось ощущение, подобно которому японские лягушки предчувствуют землетрясение.
– Не может быть! – повторила я, зная в глубине души, что все так и есть, Муська ведь никогда не ошибается. – А он сам где?
– Вышел куда-то… Но вернется вскоре, уж это точно.
Верно, этот псих ненормальный никуда не ходит, нет у него ни друзей, ни женщины знакомой, кому он нужен-то…
– Слушай, я уже закрылась, – продолжала
Ага, и куда, интересно мне идти? Где ночевать? В прошлые разы ночевала я у Аиды на раскладушке, или у подружек, один раз к матери попросилась, но такого наслушалась, так что поклялась себе, что ни за что к ней больше не пойду. Звонить кому-то в воскресенье вечером с просьбой пустить переночевать неудобно, о таких вещах заранее предупреждать нужно.
А что, если? Я посмотрела на дверь бабушкиной квартиры, из которой все еще торчал ключ. Что, если мне переночевать здесь?
Не слишком приятно в старой запущенной квартире, но выбора-то у меня нет.
– Ладно, – сказала я Аиде, – одну ночь продержусь. Утром позвоню, как и что. Удачи тебе!
– Ага… – ответила она, – вот, вернулся паразит. Ох, начинается!
Я услышала в трубке оглушительный грохот и звон, после чего отключилась. Заперла дверь и вышла на улицу, потому что нужно было где-то поесть.
Однако вблизи не было никакого приличного кафе, я сунулась было в одно, это оказался бар, и компания парней за ближайшим столиком тут же пригласила меня присоединиться к ним. Я вежливо отказалась, купила в маленьком магазинчике сухарей, упаковку сыра и большую бутылку воды, после чего вернулась в бабушкину квартиру.
Чайник я нашла – жутко закопченный, но целый, долго его отмывала, потом поставила на газ. Плита, как ни странно, функционировала исправно, хотя по внешнему виду этого не скажешь.
Простыни пахли противно, пролежав в шкафу. Впрочем, в этой квартире все пахло противно, затхлостью и старостью. Но я – девушка не то чтобы не брезгливая, но небалованная. После Витькиных подвигов выйдешь на кухню и ужаснешься. Так что я ко всему привыкла и легла на бабушкином диване.
Незадолго до этого риелтор Сыроедов вышел из квартиры, спустился по темной, пропахшей кошками лестнице, вышел во двор.
Он подумал, что при всех плюсах работа риелтора сопряжена с массой неприятных моментов. Приходится ходить вот по таким грязным лестницам, по старым темным дворам, общаться с неприятной публикой, обхаживать вздорных старух… Надо же, эта девка, вторая сестра, которую он решил вообще не брать в расчет, вдруг показала зубы. Ну что ж, нужно учитывать профессиональные риски.
Зато можно заработать хорошие деньги. А иногда… иногда случается потрясающее везение. И, в конце концов, если только немного подождать, он заработает столько, что можно будет бросить эту работу и перебраться куда-нибудь в теплые края – туда, где круглый год светит солнце, шумит прибой и выходят из морской пены красивые женщины…
Вроде вот этой…
Действительно, посреди темного двора стояла красивая женщина в коротких облегающих брючках, с платиновыми волосами до плеч, в больших темных очках, закрывающих пол-лица.