Богомол

Середенко Игорь Анатольевич

— Да, это помогло, спасибо, — сказал Рахимов, улыбаясь от радости, что он первый обнаружил этот предмет. — Это книга, на вид старинная, — он открыл её. — Это даже не книга, а скорее записная книжка или тетрадь. Здесь сплошные иероглифы.

— Это может быть дневник этих китайцев, — сказал Матвеев. — Нет, это не то, что нам нужно. Однако здесь больше ничего мы не найдем.

— А, что делать с этим? — спросил Рахимов. — Приклеить обратно? У меня и скотча то нет. Ну вот, теперь возникнут подозрения на нас. А может быть, приклеить разорванным скотчем? Пусть думают,

что это само отклеилось.

— Идемте Рахимов. Уходим, — сказал Матвеев.

— А, что делать с этим дневником? Может быть, просто бросить его под тумбочку?

— Нет, не надо. Возьмите его с собой.

— А зачем он нам нужен? Мы ведь не владеем китайским языком, — сказал Рахимов.

— Просто возьмите с собой и всё. У нас нет времени. Я слышу чьи-то шаги на улице. Сюда кто-то идет. Уходим, — торопливо произнес Матвеев.

Они оба быстро вышли из комнаты и поднялись к себе наверх.

— Слышите, шаги затихли. Это не даосы. Просто, кто-то прошел мимо дома, — сказал Рахимов, прислушиваясь и тяжело дыша от волнения.

— Что вы так тяжело вздыхаете? — спросил Матвеев.

— Как это, что? Я все еще не могу привыкнуть к вашим тайным проникновениям в чужие помещения, — сказал Рахимов.

— Вы ведь археолог, — засмеялся Матвеев.

— Ну и что, с этого?

— Как это, что? Ведь вы же постоянно копаетесь в каких-то чужих вещах, делаете раскопки, — сказал Матвеев.

— Да, но ведь хозяева этих вещей и жилищ давно умерли. И эти вещи принадлежат земле. А те, кто нашел их первыми, имеют право стать их владельцами, если конечно, нет наследников, — Рахимов улыбнулся. — Я вот только не понял, почему мы не оставили эту книгу? Зачем она нам? Ведь мы не знаем китайского, разве что, сами даосы переведут нам с китайского языка.

— Ну, вы и шутник, — сказал Матвеев. — Вы сами сделали предположение о том, что эта книга древняя.

— Но ведь это может быть просто записная книжка этих китайцев, — сказал Рахимов.

— Вы противоречите сами себе Рахимов. Если эта книга или записная книжка такая древняя, то, как эти китайцы могли в ней писать? Ясно, что она была написана давно кем-то другим. Возможно, китайцем. Каким годом вы ее датируете, Рахимов? — спросил Матвеев.

— Точно трудно сказать, нужна детальная проверка, — ответил Рахимов.

Он провел по книге ладонью, открыл ее и провел пальцем по ее гладким пожелтевшим страницам.

— Хотя, вы правы. Ее написали не менее ста лет назад. Книга древняя, как я в начале и предположил, — сказал Рахимов.

Рахимов пролистывал страницы.

— О, здесь надпись на английском. На внутренней стороне обложки. Очень мелко: «Ван Лан», — прочитал Рахимов.

— На английском? Странно, — удивился Матвеев.

— Ниже имеется еще записи на двух других языках: немецком и испанском. Подпись одна и та же: «Ван Лан». Наверное, это имя автора этой записной книжки. Книга написана на китайском, за исключением одной страницы. На ней один и тот же текст написан на четырех языках, включая китайский, — сказал Рахимов.

— Что вы еще можете сказать о ней?

— Написана она черными чернилами.

О! — удивился Рахимов, не веря своим глазам. — Странно… вот и молящийся монах. Он изображен так же, как и на стенах этого монастыря.

— Интересно. Стало быть, можно предположить, что этот документ относится к монастырю.

— Возможно, вы и правы. Это то, что мы ищем. Изображение монаха здесь более четкое, чем те, что мы видели на стенах… Странно…

— Что странно? — спросил Матвеев.

— Голова. Его голова треугольная. Я как-то не обращал на это внимание ранее. А ведь действительно, форма треугольная.

— Скорей всего, это ошибка автора.

— Вряд ли. Вот смотрите. На нашей двери тоже есть такое изображение. — Рахимов подошел к двери и указал пальцем на изображение. Видите, это скорее треугольник, а не овал или круг.

— Да, в самом деле. Это любопытно. Монах с треугольной головой, — сказал Матвеев, разглядывая причудливый рисунок.

— Пока ничего более сказать не могу. Нужно время для детального исследования. Нам понадобится переводчик с китайского.

— От даосов этого не добьешься. Настоятелю показывать эту книгу нельзя. Пока мы не знаем — у него ли она была похищена. Не следует забывать, что тот, кто похитил ее — убил трех человек, и он не остановится перед смертью еще двух, — сказал Матвеев.

— Интересно. Чем же она так важна? Думаете, что это сделали китайцы? Тогда нам опасно находится в такой близости с нашими соседями, — взволнованно произнес Рахимов.

* * *

Утром в комнату кто-то постучал, Матвеев открыл и на пороге увидел даосского монаха по имени Сюй Мао. Он любезно пригласил Матвеева и Рахимова на чашечку чая. Матвеев согласился, так как избежать этой встречи все равно не удастся. Встреча была назначена в послеобеденное время. Рахимов долго уговаривал Матвеева, что не стоит идти на это приглашение. Но, в конце концов, согласился. В 16 часов они оба зашли к даосам. Старый даос Сяо Чен был один. Первым заговорил китаец.

— Интересен ли вам этот монастырь, как для археологов? — спросил Чен.

— Несомненно, — ответил Матвеев. — Он хранит в себе много загадочного из прошлого.

— Я заметил, что вас вчера не было на вечерней молитве, — сказал Чен.

— Да, нам пришлось задержаться. Мы уже не успевали. Пришлось оправдываться перед настоятелем, — сказал Матвеев. — А где же вас помощник, Сюй Мао?

— Он сейчас в соборе, — ответил Чен, медленно расхаживая по комнате, словно обдумывая какую-то мысль. — Мне нужна ваша помощь.

— Помощь? — удивился Рахимов.

— Да. Когда-то я помог вам. Теперь мне нужна ваша помощь, — ответил Чен. — Вчера мы потеряли одну старинную вещь. Может быть, вы видели ее?

— Не понимаю, о какой вещи идет речь? — ответил Матвеев с замиранием в сердце.

— Речь идет о небольшой записной книжке. Вам она на глаза не попадалась? — спросил Чен, внимательно всматриваясь в глаза Матвееву. — Она нужна мне.

— Нет, не попадалась, — почти мгновенно ответил Рахимов.

— Это ваши записи? — спросил смело Матвеев.