Богоборцы 3
Шрифт:
— Ну, иди сюда, мразь, — теперь пришла моя очередь скалиться. — Ребёнка захотела украсть? Так я тебя мехом внутрь выверну за это!
— Мо-о-ой! — завыла в ответ бабка. — Не да-а-ам!!!
Старуха менялась на глазах. Руки и ноги вытянулись, и на них появилось несколько дополнительных суставов. Сама бабка вдруг упала на четыре конечности, став похожей на омерзительного паука, и принялась скакать по дорожке, выискивая возможность напасть.
Мне это очень не понравилось. Судя по всему, я наткнулся на сильную нечисть, духа, способного мимикрировать под человека и при этом не палиться. На такое были способны только самые старые и
Бабка в этот момент словно наткнулась на стену. Её провалы в глазницах неотрывно следили за белой костью у меня в руке, и как только я сделал шаг навстречу, старуха, или, точнее, дух, маскирующийся под неё, отпрыгнула назад. А затем развернулась ко мне задом и задала такого стрекача, что я при всём желании не смог бы её догнать.
От досады я сплюнул на землю. Отдохнул, называется. Приказ никуда не встревать нарушил, духа упустил… хорошо ещё, пацанёнка спас. Впрочем, плевать. Мы должны защищать людей, неважно, больные или здоровые. Вот я это и сделал. Я вздохнул и полез в кусты доставать возившегося там мальчишку, одновременно вынимая телефон и набирая номер наставника. Впереди меня ждала ещё одна головомойка.
Глава 2
— Значит, вы утверждаете, что женщина просто сбежала, бросив внука? — молодой дознаватель сделал многозначительную, как ему казалось, паузу. — Тогда почему мы не можем её найти? Дома она не появлялась, телефон выключен, причём, скорее всего, удалена батарйка, поскольку отклик не идёт. А последний, кто её видел…
— Ага, вы ещё скажите, что я её убил. И съел, чтобы улики скрыть, — я даже не пытался скрыть сарказма. — А потом вызвал полицию и скорую, чтобы меня быстрее поймали. Ещё раз повторяю, это происшествие подведомственности антитеологического бюро. Мои документы вы видели.
— И там нам сказали, что Орехов Виктор Романович, одарённый ранга F, номер жетона 2438651 находится на больничном, — с хитрой усмешкой потряс бумагой полицейский. — И не на службе. Значит, мы имеем или произвол, или попытку завести следствие в тупик, прикрываясь должностью.
— О волосатые ляжки Афродиты, — я хлопнул себя ладонью по лицу. — За что мне это! Какое следствие?! Что вы мне предъявить можете?
— Вы сами признались, что напали на жертву, якобы потому, что она вызывала подозрение, — победно улыбнулся дознаватель. — Но вызванный инспектор бюро не зафиксировал никаких следов потустороннего вмешательства! И поэтому вам лучше всего будет сознаться в совершённом преступлении. Мы всё понимаем, посттравматический синдром, ненависть ко всему потустороннему. Это бывает. Вам просто нужна помощь. А чистосердечное признание, оно смягчает вину…
— И увеличивает срок, — закончил я за полицейского. — Ага в курсе. Короче, ничего у вас нет, кроме моих же слов. Которые к вашему ведомству не относятся. И не надо выставлять меня психом. Это как минимум не в вашей компетенции, а медицинскую комиссию я прошёл. Так что давайте вы засун…
— Довольно! — холодно оборвала меня Обрескова, стремительно врываясь в кабинет. — Виктор, помолчи. Обрескова Юлия Алексеевна, куратор боевой группы политехнического колледжа. Вот мои документы. Я забираю Орехова.
— Но позвольте! — взвился дознаватель, которому казалось, что он практически
— Не позволю! — оборвал его полковник, вошедший в кабинет следом за Юлией. — Ивашов, сядь уже и успокойся! Вот ведь прислали на нашу голову! Недаром говорят, молодой энтузиаст хуже трёх старых раздолбаев.
— У меня вот такой же, — чуть улыбнулась одними губами Обрескова. — Ни дня без приключений. На каникулы в деревню поехал — с ведьмой связался. На сборы отправили — вздумал со зверобогом биться. Хорошо ещё, победил.
— О как! — крякнул полковник, а в глазах вспыхнул огонёк уважения. — Силён боец! Разреши от всего сердца тебе руку пожать! Учись, Ивашов, как надо родине служить!
— Благодарю, — мне было немного неудобно, что меня выставляют одновременно и героем, и раздолбаем, постоянно влипающим в неприятности, но возмущаться я не стал. — Служу Российской Федерации!
— Молодец! — полковник хлопнул меня по плечу. — Ты, если что, давай к нам! Нам такие парни во как нужны! Мы тебе и квартиру служебную выбьем, и должность получишь! И невесту найдём. Знаешь, какие девчонки у нас в главке работают?!
— Нам тоже такие нужны, — тут же пресекла попытку вербовки Юлия. — А девок у него и так хватает, целых пять штук в команде. И все как на подбор красавицы. Катя Милорадович, например.
— Это младшая дочка Всеслава Владимировича? — удивился полковник. — Видел её как-то. Да, с такой невестой нам тягаться будет тяжело, но у нас девчонки не хуже!
— Ничуть не сомневаюсь, — я кривовато улыбнулся, пребывая в некотором шоке от того, что меня в женихи Катьки записали, когда я ещё от предложения деда Дары не отошёл. — Но я всё же вынужден отказаться. Моя судьба — быть богоборцем.
— Эх, жаль, — вздохнул полковник, но как-то не слишком натурально. — Но если что — милости проси!
— Обязательно! — я ещё раз пожал мужчине руку, и мы с Юлией покинули здание РОВД.
— Ну, рассказывай, — придавила меня тяжёлым взглядом куратор, стоило нам сесть в её машину. — Я хочу знать всю правду «от» и «до».
— Всё, что в рапорте указано, — правда, — честно говоря, я уже устал повторять одно и то же. — Гулял, развлекался. Заметил старуху с внуком. От бабки шёл какой-то чёрный дымок, типа тумана. На смартфоне ничего не отобразилось, я даже сфотографировал для проверки. Пошёл за ними, хотел поговорить и пригласить в бюро для проверки. На всякий случай. Бабка вдруг мальца отшвырнула и преобразилась. Конечности удлинились, появились дополнительные суставы. На пальцах возникли когти. Пасть стала размером больше головы и полной зубов, в два ряда, как у акулы. А, ну и глаза. Вместо глазных яблок — провалы с чернотой. Тварь напала на меня, я прикрылся энергетическим щитом и пинком её отшвырнул. Потом достал новый нож из бедра зверобога, другого оружия у меня не было. Бабка, как его увидала, сразу задала стрекача.
— Это всё? — Юлия слушала меня внимательно, не перебивая. — Какие-нибудь ещё детали, мелочи? Вспоминай всё, это очень важно.
— Мелочи… — я задумался. — Ну… а! Я их еле догнал, а когда позвал, чтобы остановились, бабка заорала, мол, мой, не отдам. И когда преобразилась, предпочитала передвигаться на четырёх конечностях, причём кверху пузом. Мерзкое зрелище, должен сказать.
— Хм… пальцы длинные, костистые? Когти кажутся продолжениями костей фаланги? — продолжила пытать меня куратор, но уже специфическими вопросами. — На ногах такие же? Сумел рассмотреть? Вспоминай.