Богиня песков
Шрифт:
– А что он еще говорит? – равнодушно спросила сэи.
– Еще он говорит, что их старейшина просит тебя говорить с ним и может кое-что предложить, ведь мы безжа-а-алостны и неумолимы… – Кейма был рад, что к славе его ватаги прибавилась слава сэи. – Парни, парни! Мы ведь не будем просто так давать им пощаду? Нам кое-что понадобится… Запас монет, пара-тройка десятков золотых бусин, сбруя, кожаные подпруги, оружие, жратва…
Парни хохотнули.
– И жратва, – вздохнула сэи. – И что вы, мудрейшие из разбойников, делаете в таких случаях?
– Берем! –
– Так и разжиреть можно – вставил кто-то из друзей, а птица под ним заплясала.
– Размечтались! – оборвал их Кейма. – Двигайте за ним! Ты, как тебя зовут…
– Килим! – этот отряхнувшийся Килим держался гордо, выглядел не так пришибленно, как остальная деревенщина на их пути… Нет, не зря его сюда послали. Наверное, сейчас еще и разговор заведет, как равный. Сэйланн подумала, что с таким было бы интересно поговорить. Жаль, что пока не получалось подслушивать, о чем думают незнакомые люди. Только испуганные.
– Не вздумай выторговывать у нас ничего – прервал ее мысли Кейма, сверкнув ножом и усмешкой. – Не вздумай. А то жить будет негде… Гонять будет некого… Сеять будет нечего… Мы возьмем, что захотим… Понял, Килим? Повтори.
– Не надо повторять – неожиданно для себя вступилась Сэйланн. – он понял. Правда, друг? Ты понял? Ну, иди.
Килим кивнул.
Кейма подтолкнул его древком копья.
– Топай впереди.
Отряд из четырнадцати человек, двоих детей, одного провожатого и одной богини медленно двигался по дороге, ведущей к большому селению.
Несмотря на укоризненные взгляды Кеймы, Сэиланн пустила свою птицу вперед, со скоростью провожатого, чтобы дорога привычно запрыгала вверх-вниз, вверх-вниз. Он казался спокойным и внушал некоторое доверие. Сэиланн то и дело напоминала себе, что людям нельзя доверять, но это не всегда было правдой. Можно же было доверять Кейме! Ну, хоть кому-нибудь! Может, и этому человеку можно верить?
Кроме того, ей было ужасно любопытно.
– Как называется ваш городок?
Килим с интересом оглядел ее. Взгляд у нее был какой-то странный, словно ему было ее жаль.
– Эйме – ответил он. И зачем-то, сглотнув под ее взглядом, сказал: – У нас растет коробочник и сот, дальше – бобовые поля, соседи плавят руду, дальше есть большой ручей, где мельница… Воинский дом небольшой, раз в год выполняем повинность. Денег у меня мало. Городского совета нет, высокородных нет ни одного… Ты об этом хочешь знать?
– Мне интересно, хм – пробормотала она, задрав нос. Нельзя, чтобы он подумал какую-нибудь глупость. А то потом и до глупых дел дойдет. До каких дел, она пока не придумала, но ведь до чего-нибудь дойдет же!
– Ты глупостей не думай, никар, – предупредила она, стараясь, чтобы ее голос был таким же хриплым, как у Кеймы. – Мне не нравится убивать людей.
– А
Да он смотрит на нее, как на глупую девчонку! Что он фыркает, как болотник?
Сэиланн взмахнула рукой.
– Ой! Аааааааа! Нет, богиня, нет, не надо…
Килим согнулся пополам, схватившись за живот. Зря он это сделал. Если у тебя мгновенно раскаляется пряжка на поясе, зачем ты хватаешься за нее обеими руками?
Побратимы захохотали.
– Вот так вот – сказала сэи и заняла свое место в строю.
Ей стало жалко бедного дурака – вон как над ним смеются ее воины! Но не просить же прощения! Люди часто смеются над тем, кто обжегся по дурости.
Остальную дорогу ее занимали совершенно другие мысли. Например – как она теперь будет командовать этими людьми? Отряд за месяц вырос почти в два раза. Пусть это и разбойники, но воины все-таки настоящие… Может, командовать будет все-таки не она?
Но скоро эту мысль прервала другая, неожиданная, как будто и не своя.
Сколько ног у кусаки? – спрашивала чужая мысль.
Сэиланн представила себе многоножку длиной с ладонь, идущую на задних ногах, как человек, и засмеялась. Чужая мысль была хороша. От нее становилось теплее.
Вот и прибыли!
Разбойники привели птиц на единственную площадь в Эйме, остановившись у гостевого дома. Резко пахло птичьим пометом и свежесрубленным винным деревом. Сэиланн рассматривала нацарапанные на камнях значки, но не могла их понять. Как и положено, впереди был дом старейшины, на другой стороне – казарма, а рядом – лавки.
– Торговля закрыта по случаю нашего визита, хе-хе – высказался Кейма, останавливаясь рядом со своей сэи. Путь по пыльной главной улице, где из окон выглядывали испуганные жители, немало его позабавил.
По краям площади начали появляться немногочисленные любопытные. Некоторые – с оружием. Солдат было мало, не то пять, не то шесть, но если уж есть солдаты…
– Как бы рубить не начали… – обеспокоились побратимы.
– Тихо! – распорядился Кейма. – Парни, парни! Ружей у них нет. Арбалетов не вижу. Переговорщика заслали, ишь ты… Договоримся миром. Наша богиня с нами. Главное – прикрыть нам хвост.
– Нет у них арбалетов – проворчала Сэиланн. – Не вижу.
– Успокойся, – мигнул он Килиму, – все и сразу мы не возьмем. А если старейшина будет вести себя хорошо, можем сделать ему небольшой подарок. Что он любит, ваш старейшина?
Килим покачал головой и еще раз зачем-то отчаянно посмотрел на Сэиланн.
– Он вообще никого не любит. Зато живут при нем спокойно и мирно. Пятнадцать лет как здесь поставлен, молодой еще. Пару лет назад ездил в Аар-Дех, чтобы получить благословение Сахала и грамоту на отлов злоумышленников, и вернулся сам не свой, важный, как столичный щеголь. Зато ни ссор, ни споров, ни глупостей разных, и свадьбы каждый год – никто ему не перечит ни в чем. Ладно, все! Приехали.