Богини судьбы
Шрифт:
Вздохнув, я встаю. Еще слишком рано, но уснуть все равно не получается. Я принимаю душ, одеваюсь и спускаюсь на кухню, где делаю себе кофе и сонно вцепляюсь в чашку.
Когда ко мне вдруг кто-то подходит, я так вздрагиваю, что немного кофе выплескивается на стол.
– Прости, не хотела тебя пугать, – говорит мама, бросив на меня быстрый взгляд. – А почему ты уже на ногах?
Меня нельзя назвать жаворонком, обычно я наслаждаюсь каждой лишней минутой, которую можно провести в кровати. Так что мамино удивление вполне оправданно.
–
Она выдвигает стул и садится рядом со мной.
– Что-то не так? Что-нибудь случилось в школе?
Помотав головой, растягиваю губы в улыбке. Мне бы очень хотелось поговорить с кем-нибудь о том, что сейчас творится у меня в душе, но мама для этого явно неподходящий человек. Пришлось бы выложить ей правду о новой школе, о Йору, и о сражении тоже. Отпустит ли она меня после такого в академию Сиена-Хартфорд? Едва ли. Это так бы ее шокировало, что мама как можно скорее забрала бы меня оттуда. А я как раз этого не хочу. Как бы абсурдно это ни звучало, я больше не могу и не хочу покидать мир носителей ключей.
– Просто плохо спала. Наверно, выпила вчера слишком много кофе, вот и все, – объясняю я и отчетливо вижу сомнение у мамы на лице.
– Ну хорошо, тогда надеюсь, что ты скоро снова придешь в норму.
Я киваю и пробую сменить тему:
– Как дела на работе? Ты, должно быть, устала.
Она кивает и подавляет зевок.
– Ты же знаешь, я работаю то в одном, то в другом отделении в зависимости от того, где в данный момент нужна. На этой неделе меня отправили в ортопедию. Там, слава богу, немного поспокойнее, чем в травматологии. Пока что в нашем блоке в основном находятся пожилые пациенты, которым меняют тазобедренный сустав или дают восстановиться после переломов.
Из маминых рассказов я помню, что иметь дело с пожилыми пациентами не всегда просто. Часто они поступают из домов престарелых, страдают от деменции, и поэтому за ними порой тяжело ухаживать.
– Они психически здоровы?
– Большинство, к сожалению, нет. Один мужчина сегодня ночью постоянно пытался вылезти из постели, несмотря на то что мы подняли боковые бортики. И отказывался ложиться обратно. Повезло, что мне помогла Хлоя. Оказалось, у нее тоже смена в ортопедии. Так или иначе, нам удалось его утихомирить.
– Похоже, у тебя выдалась тяжелая ночь.
Она устало потягивается.
– Да, и тем не менее я бы не хотела потерять эту работу. Приятно осознавать в конце дня, что ты помогла людям. А они нередко дают мне почувствовать свою благодарность – хотя бы теплой улыбкой. Хлоя тоже сегодня сказала, как она рада, что получила место в Центральной больнице. Есть клиники, где рабочая атмосфера хуже и условия труда гораздо тяжелее.
– Я рада, что тебе там нравится.
– Да, а с Хлоей мы особенно хорошо поладили. Кстати, она хочет как-нибудь прийти к нам в гости. Думаю, я могла бы испечь морковный пирог.
– Если предупредишь
– Это очень мило с твоей стороны, солнышко. Но у тебя сейчас хватает забот, а уж с пирогом я справлюсь, – подмигнув, говорит она.
– В крайнем случае просто говори, что это брауни. Это объяснит темный цвет, – поддразниваю я ее в ответ, на что мама легонько тыкает меня в бок.
– Ладно, пойду спать. Хорошего тебе дня. – Она целует меня в волосы и поднимается наверх. А я залпом допиваю кофе и морально готовлюсь к неизбежному разговору с мистером Коллинзом.
Сидя за партой, я смотрю на дверь в класс. Вот-вот должен прийти мистер Кляйн, наш учитель математики, но что-то мне подсказывает, что еще раньше меня вызовут к директору. Часть меня даже на это надеется – хочется как можно скорее закончить этот разговор.
– Я правда ожидала большего от этой вечеринки, – произносит Люсия, которая сидит за соседним столом.
Стоящая возле нее Макс согласно кивает.
– Музыка отстойная, еда – вообще какой-то анекдот, слишком мало алкоголя и одни зануды вокруг, – резюмирует Макс и поворачивается ко мне. – Радуйся, что не пришла. Кстати, как прошло твое свидание?
Могла бы догадаться, что такой вопрос обязательно последует, но мои мысли были чересчур заняты Ноа, чтобы заготовить подходящий ответ.
– Все было очень мило, – уклончиво откликаюсь я.
– Хм, – тянет Макс и садится ко мне, чтобы посмотреть прямо в глаза. – Не слышу восторга. Все так плохо? Я думала, вы друзья. Или в конце концов он захотел большего? – У нее округляются глаза. – Или ты захотела? Он тебя отшил?!
Я лишь громко фыркаю. Пускай она моя подруга, рассказывать ей правду я точно не собираюсь. Не думаю, что кто-то в этой школе с пониманием отнесется к моему свиданию с нокту.
– Вряд ли мы снова увидимся. – Во всяком случае, я на это надеюсь. В животе опять появляется неприятное ощущение. Что, если Ноа все-таки еще раз меня подкараулит… например, перед дверью моего собственного дома?
– О, сочувствую. Все действительно так ужасно прошло? Если он повел себя как козел, надеюсь, ты дала ему это понять и все высказала.
Да уж, с дерущимися рядом духами ключей и летающими сгустками магии у меня как-то не нашлось на это времени. Хотя, по-моему, он и сам понял, что я не то чтобы одобрила его планы относительно моего убийства.
– Мужчины, – вставляет Люсия, закатив глаза. – Кто их поймет?
– И не говори, – подхватывает Макс. – Чаще всего сплошные идиоты. Прямо как на той тухлой вечеринке.
Раз она снова вернулась к теме вечеринки, значит, эта ночь стала самой провальной за всю ее тусовочную жизнь. Ей и правда можно только посочувствовать.