Боги войны
Шрифт:
— Ну что же, — сумрачно сказал мэр Ганшпуг после продолжительного молчания, — общее собрание нужно. Чрезвычайная ситуация номер один, смертельная опасность для всего поселка. Всех касается.
Общее собрание организовали через полтора часа в спортзале ратуши, потому что бар для такого столпотворения оказался маловат. Весь поселок собрался, а те охотники, что решили сегодня заночевать в лесу, присутствовали в режиме онлайн-трансляции. Старик Хаджикоюмджиев со своими обезьянками-официантами прикатил в зал три кега пива и наливал всем желающим, а когда его спрашивали, почем сегодня, только отмахивался:
— Нипочем. Все
— Стало быть, отправлять надо детей, — заявил мэр Ганшпуг, когда народ с бесплатным наркопивом расселся по гимнастическим снарядам, а сам Петер еще раз подробно изложил сообщение Имхо — для бестолковых. — По-моему, все очевидно.
— Сорок человек не наберем, — заметил охотник Ото Так, суровый мужик с обветренным лицом. — Это если не считать тех парней, что уже старше четырнадцати.
— Какие же это дети — старше четырнадцати, — рассудительно ответил мэр. — Здоровые мужики, на метамедведя уже ходят, девок тискают… — Обоим парням Ганшпугам было больше четырнадцати, так что Петер старательно демонстрировал, что не просто за своих хлопочет. — Стало быть, детей отправим сколько соберем, а на оставшиеся места — бабонек покрасивше…
— Чего это — бабонек?! — возмутилась вдова Фаленопсис, в сердцах грохнув бокалом о гимнастическое бревно. — Куда это ты нас отправляешь, а? Мужской шовинизм проявил, что ли, лесной псевдокозел? Иди-ка сюда, мэр, поборемся на руках! Я ведь тебя уложу в два счета, не успеешь даже «Был неправ» сказать!
— Уложишь, матушка, уложишь, — согласился Петер. — Но у нас ведь и понежнее тебя бабоньки есть, и помоложе. Зачем всем хорошим людям скопом гибнуть? Мы-то с тобой останемся, конечно, как настоящие мужики…
Народ заволновался, зашумел, началось бурное обсуждение — особенно вдова Фаленопсис старалась до морды мэра добраться. Уж больно животрепещущая тема вышла, важнее некуда.
— Жребием надо! — ревел Тапиока, размахивая своим шерифским зубометом. Несчастный зубомет разевал пасть и щурился, не совсем понимая, чего хозяин от него хочет. — Чтобы по справедливости! Сначала детей, сколько места хватит, а потом жребием!
— В дупу себе засунь свой жребий! — посоветовал мастер Элек Мек, потрясая огромным коричневым кулаком. — Ты не мужик, что ли? Не уступишь место красивой девчонке?!
— Надо, чтобы лучшие ехали! — гаркнул старик Хаджикоюмджиев. — Незаменимые люди, чтобы на новом месте сразу колонию обустроить!
— А выбирать-то кто будет?! — злорадно заорал Тапиока. — Кто будет человечью пользу считать? Ну, доктор Ланцугва, ну, мэр Ганшпуг… А еще кого отправлять?
— Я никуда не поеду! — замахал руками мэр.
— В лес уходить надо, — вздохнул дядя Стракаш. — Пересидим пару недель, глядишь, и пронесет…
— Не выживем мы в лесу пару недель, — возразил Таво Минта, наш доблестный шериф и весьма здравомыслящий в связи с этим человек. — Слишком агрессивная биосфера. Да и если выживем, думаешь, каратели в поселке ничего без нас не тронут? Вернемся на пепелище и тогда уже точно отдадим концы — без жилья, скота и биоморфов…
В общем, если по поводу детей разногласий не было, то по остальным вопросам у колонистов возникло серьезное взаимное недопонимание. И вот когда страсти накалились и в спортзале уже запахло грядущей рукопашной, в помещение заглянул на огонек доктор Эмиль Ланцугва.
Он малость припоздал — принимал роды у рябой некоровы
Шум еще некоторое время блуждал по помещению — Эмиля не сразу заметили. Но через полминуты в зале воцарилась гробовая тишина. Крепко уважают у нас доктора, чего уж там, любую просьбу выполнят.
— Братья и сестры, вольные колонисты! — проговорил он, добившись общего внимания и поклонившись уважаемому собранию, как это водится у правильных ораторов. — Я вообще не понимаю, о чем вы спорите. Выход очевиден: надо предоставить право улететь всем, кто этого захочет.
Тапиока разочарованно присвистнул.
— Тогда желающих окажется слишком много, — терпеливо пояснил Иезекия Хастлер. — Кто же добровольно захочет подставлять шею под имперский топор?
— А это вовсе необязательно — подставлять шею, — заявил доктор.
— А как же?
— А можно оказать вооруженное сопротивление. А кто не захочет, пусть убирается на все четыре стороны. Таких, думаю, и сорока не наберется.
Тапиока снова присвистнул — протяжно и жалобно. Доктор Ланцугва у нас умный, зараза. Но иногда хочется дать ему по роже, чтобы не очень умничал.
— И как же мы окажем это самое вооруженное сопротивление? — ехидно нудил дотошный Хастлер. — Один только боевой имперский инсектоид вдвое выше меня. А в зверобатальоне таких не меньше пятнадцати штук. А у нас ни одного. Про артиллерию я уже просто не говорю…
— Пятнадцать инсектоидов, два десятка рептилоидов, воздушная поддержка, боевые сколопендры и арахноиды, взвод артиллерийских тетроидов, — безжалостно уточнил мэр Ганшпуг. — Предварительная плазменная орбитальная бомбардировка. А у нас только ручные зубометы, из которых имперской технике даже шкуру не поцарапаешь, и пара трофейных пиратских плазмометов, из которых, если повезет, шкуру имперской технике поцарапать можно. Если очень повезет, конечно.
— Короче, нас сомнут прежде, чем мы успеем развернуться в боевой порядок, — подытожил биомеханик Юхани Пимсонен. — Зальют по пояс органической кислотой, даже пикнуть не успеем…
— Орбитальной бомбардировки не будет. — Доктор снова поднял руку, убивая поднявшийся галдеж. — Иначе от поселка останется огромное и скучное выжженное пятно, мало пригодное для пропагандистских целей. Акции устрашения не для этого проводятся. Потребители пропаганды по обе стороны фронта должны видеть грозную карающую машину Империи в действии, должны трепетно созерцать красочное шоу — с треском, кровью и многочисленными смертями в прямом эфире. Иначе уничтожение Курской Дуги — скучный пункт в галактической статистике. Никто про нас не знает, а узнав о нашей трагической судьбе, не слишком-то обеспокоится. Вот смотрите, я вам говорю: на краю Галактики, мол, в результате орбитальной бомбардировки погибло четыреста человек. Страшно вам? Да нет, не очень, порой погибало разом и по сотне тысяч. Рабочий момент. А теперь представьте, что вы смотрите 4D-хронику, в которой свирепые рептилоиды разрывают на куски мечущихся между пылающих строений вольных колонистов, детишек и бабонек, которым некуда спрятаться. Даже если этих несчастных будет всего пара десятков, эффект выйдет куда как круче…