Боги войны

Орехов Василий

Также условились, что поломавшихся ждать не будут — боевая задача важнее.

Обухов как в воду глядел: на первом же километре из-за разрыва гусеницы встала машина номер 28. «Стюартов» осталось два. А еще через полтора километра механик-водитель «Стюарта» с номером 24 не вписался в поворот, и танк завалился в придорожную канаву.

Они на своем «тридцать первом» в одиночестве проехали вперед еще полкилометра, как вдруг в наушниках раздался голос наводчика Леонова.

— Командир, справа танки противника!

— Где?! —

Обухову казалось невероятным, что он, торчащий из башни танка и вертящий головой по сторонам, проглядел такую важную вещь как танки, которую смог заметить наводчик через свой мутный перископ.

Однако Леонов оказался совершенно прав! Параллельным курсом с ними, но в противоположном направлении, по едва различимому проселку между полями шли танки!

И уж конечно это были танки врага.

Две машины оказались румынскими танкетками R-1. Вооруженные только пулеметами, они не представляли для «Стюарта» никакой опасности, но могли крепко попортить кровь морской пехоте, окопавшейся на окраине Глебовки. Эти танкетки построили в Чехии.

Еще три танка, тоже с румынскими опознавательными знаками, имели французское происхождение. То были легкие R-35 с пушками такого же калибра, что и у «Стюарта». Но пушки эти отставали от американских на целое поколение, так что в дуэли у румын шансов было немного.

Самыми страшными противниками — хоть для морской пехоты в Глебовке, хоть для их «тридцать первого» — были, конечно же, два тяжеловеса B-2, тоже построенные во Франции. Эти танки получали при рождении по две пушки — весьма опасную для танков 47-миллиметровую и 75-миллиметровое орудие, установленное не в башне, а в лобовом бронелисте.

Оприходовав эти танки в качестве трофеев, немцы поставили на них огнеметы вместо главного калибра и отправили штурмовать Севастополь.

Из Крыма несколько танков попали под Новороссийск. И вот теперь, когда немцы спешно бросились искать по тылам технику, которую можно бросить против большевистского десанта, паре исправных B-2 была уготована роль ударного тарана.

— Справа танки противника, — повторил Леонов. — Жду приказаний.

И только тут Обухов, чьи мысли лихорадочно метались, сообразил: надо что-то командовать. Надо. Что-то.

А что командовать?! До немецких танков самое меньшее километр! С такой дистанции все равно не попадешь. А если и попадешь, то броню не пробьешь. Какой же смысл?

— Может, они просто мимо проедут? — Мехвод Чевтаев отважно высказал вслух мысль, которой постеснялся сам Обухов.

Вот бы и вправду мимо! Сержанту, досыта навоевавшемуся в 1942 году, сейчас больше всего хотелось, чтобы немецкие танки поехали куда-то по своим делам, никак не связанным с морскими пехотинцами в Глебовке. И чтобы он, Обухов, прокатив на восток еще два километра, с чистым сердцем завершил разведку. После чего рапортовал капитану третьего ранга Лихошваю условленными

сигнальными ракетами. Так, мол, и так, дорога свободна, можно выводить десант, выносить раненых.

Да не тут-то было.

Ведь ясно же, как день, что танки эти едут по их морские души. Если наши морячки останутся на позициях, через каких-то полчаса до них доползет эта железная семерка, доползет и отутюжит…

— Машине полный вперед, — скомандовал Обухов. — Курсилов, попробуй передать ключом, что мы имеем контакт с семью танками противника на третьем километре дороги Глебовка — Новороссийск. Леонов, заряжаю бронебойный…

И, помедлив еще пару секунд, Обухов нервно добавил:

— Огня не открывать! Только по моей команде!

Последнее, возможно, было лишним. Наводчик Леонов был на удивление дисциплинирован и никогда ничего не делал без приказа.

К счастью, когда их танк пролетел вперед несколько десятков метров, серый облый бугор, неряшливо заросший кустарником, спрятал их от танков супостата. Заметили их? Не заметили? Кто знает!

— Чевтаев, слушай, — продолжал Обухов, — мы должны быстро и аккуратно выйти им в тыл. Для этого нужно проехать еще метров четыреста вперед, а потом поворачивать направо. Ты меня понимаешь?

— Понимаю… Понимаю, командир… Не видно ни черта, вот что я тебе скажу. Подскажешь, где поворачиваем?

«Мне бы кто подсказал», — с досадой подумал Обухов, но для поддержания авторитета ответил:

— Да.

Дорога… Обычная фронтовая дорога… Скелеты лошадей… Артиллерийский передок в кювете…

Обухов пожирал глазами все изгибы, все складочки местности, выбирая вариант поудобнее.

Наконец впереди показалось подходящее ответвление!

— Костя, вот грунтовка направо, видишь?

— Да.

— Туда свернешь… Ты, Витя, цели наблюдаешь?

— Ни одной.

— И я не вижу. Ладно, слушай: если что-то заметишь — сразу докладывай. Но без меня не стрелять!

Тем временем «Стюарт» ходко выскочил на пригорок и ровно там, где Обухов ожидал увидеть противника, он его и увидел.

Это была корма легкого танка R-35, на которой в качестве опознавательного знака был нарисован белый румынский крест — с «ласточкиными хвостами» на торце каждой перекладины. Само собой, в такие тонкости Обухов не вникал и однозначно опознал танк как немецкий. С крестом же!

До супостата было метров семьсот.

Остальные машины, видимо, уже ушли в низинку. Хотя их «Стюарт» двигался вдвое быстрее, чем R-35 — они летели как на крыльях! — была опасность, что через несколько секунд вражеский танк исчезнет из поля зрения.

— Целься ему в корму, прямо в центр креста, Витя, — приказал Обухов. Сам он тем временем нырнул вниз, извлекая из боеукладки новый унитарный патрон.

— Так точно, — ответил Леонов.

— Костя, короткая! — скомандовал Обухов.