Боги Стикса

Рудкевич Ирэн

— Там Барракуда местность держит, не пожалей для старой знакомой развлечений, она мурьё ещё больше твоего убивать любит.

— А, так это мы её, получается, прикрыли? — удивился капитан. — А я-то всё думал, что за странную просьбу ты мне вкинул — подраться-постреляться да и свалить по-быстрому.

— Да, — согласился костистый и, обернувшись, вгляделся в горизонт — там ещё виднелись дымящиеся, хорошо потрёпанные, но всё же оставшиеся на плаву и вполне дееспособные катера нолдов. — Нам просто надо было их подзадержать, чтоб с Барракудой, грабящей Кислого, не пересеклись. Знаешь же свою подружку — она единственная,

кто из их тюрьмы сумела свалить, от боя не окажется.

— И проиграет, — вздохнул Альбатрос. — Горячая она баба. Если б получше эмоциями владела — давно бы уже была при эскадре судов так в двадцать, а то и больше. Вот говорил я ей…

— Пустое, — махнул рукой костистый. — Она сделала выбор.

— Сколько нас в итоге осталось? — снова погрустнел Альбатрос и, разнообразия ради, не хлебнул из бутылки, а зло стукнул кулаком по обломку грот-мачты.

— Немного, — вздохнул костистый. — Меньше, чем я надеялся. Слишком многих нолды успели выловить. А я ничем не мог тогда помочь. Даже сейчас стараюсь не вмешиваться, чтоб не шатать баланс. Один кластер уже испортил. Так что ты уж прости, что пришлось твою эскадру подключить, знаю, как тяжело тебе было добывать корабли и искать команды на них.

Настала очередь Альбатроса махать руками.

— Брось, отлично повеселились! Я бы даже сказал — начало положено. Ща ещё немного силёнками обрасту и каждому нолду на Побережье киль в задницу засуну, да так, чтоб из горла вылез! Как думаешь, сколько лет мне понадобится, чтоб собрать достаточного размера эскадру и разорить, наконец, их логово? А? Десять? Двадцать? Сотня?

— Не распыляйся, — в голосе костистого прозвучал металл. — Мы тут не с нолдами воюем, так что не рискуй понапрасну.

— Слушай, а что такого ценного вёз Кислый, что ты решил ему помешать? — внезапно сменил тему Альбатрос.

Костистый остался беспристрастен. С минуту он смотрел на морскую гладь, покрытую обломками бригов и одного из нолдовских катеров, а потом снова вздохнул:

— Одну нулёвку.

— Из наших? — догадался капитан.

— Из наших, — подтвердил скуластый. — Там, конечно, характер похлеще, чем у Барракуды, но рисковать ею было нельзя. Слишком уникальные Дары. Да и по навыкам баба, скажу я тебе, ценная. В смысле, по боевым навыкам.

— Да понял я, — опять развеселился Альбатрос. — Ты что мужиков, что баб только с одной точки зрения всегда рассматриваешь. Прям даже интересно — у тебя там всё рабочее, не отсохло за твои-то тысячи лет, а?

Костистый непонимающе посмотрел сначала на капитана, потом опустил взгляд на собственные штаны. Хмыкнул. И, наконец, расхохотался. А отсмеявшись, снова посерьёзнел.

— Она из стронгов. Причём западных.

Альбатрос едва не выронил бутылку.

— Гонишь?

— Они там несколько лет воевали с внешниками, всё никак не могли их достать. А стоило только этой бабе появиться — и база внешников взлетела на воздух, — довольный произведённым эффектом, добавил костистый. — Через год сделала так, что перестала существовать Крепость — стаб килдингов, которые промышляли тем же, что и боги в период их становления. А потом без раздумий махнула в Пекло, потому что, видите ли, её старшая сестрёнка уволокла туда кусок нодия. В общем, ты понял — такую бабу нам терять никак нельзя. На ней, кажется, сошлись вообще все звёзды, которые только есть.

— В лидеры её целишь? — без всякой

зависти поинтересовался Альбатрос.

— В лидеры она не пойдёт. Но, поверь, без неё у нас мало что выйдет. В общем, ценная она — пока это всё, что сказать могу.

— Ну тогда понятно, почему ты не побоялся целый кластер ради неё зачернить, — вспомнил про бутылку Альбатрос. — Красивая хоть?

— Это не ради неё, — проигнорировав вопрос про красоту, сказал костистый. — Ещё один нулёвка тут у меня бегает, сам с этой бабой намылился, а я возражать и не стал. Сработанные они, хоть друг друга и ненавидят люто. Не делал я на него никаких ставок, Дары у него так себе, менять придётся. Но в целом тоже хорош.

— Ещё один стронг? — уточнил Альбатрос.

— Веселее, — ухмыльнулся костистый. — Бывший внешник. Прикинь?

— Да ладно? Скажи ещё, из тех самых? — не поверил капитан, но, глядя на лицо костистого, уточнил. — Что, реально из тех?

Его собеседник только кивнул.

— Ну дела-а, — протянул Альбатрос и снова приложился к бутылке, на этот раз надолго. — Слушай, а может их того, ко мне? Всё покажу, расскажу, научу. Походят со мной в рейды, подкачаются по-быстрому?

— Не нужно, — посерьёзнел костистый. — На них охота ещё с Улья идёт, причём серьёзная. Тебя мне и так подставить пришлось, но этот налёт нолды могут воспринять, как обычный рейд обычного иммунного капитана. Светить тебя как одного из команды я не хочу. Так что пусть нулёвки сами попробуют выплыть. А я, раз уж оказия подвернулась, сам за ними присмотрю. Дам знать, когда пора будет.

— Ладно, — с некоторой обидой пожал плечами Альбатрос. — А старику что делать прикажешь?

— Ремонтироваться, — без заминки ответил костистый. — Продолжать кач. И ждать.

— Да ёперный же ж ты театр, опять?

На этот раз костистый предпочёл промолчать. Но Альбатрос и не ждал ответа.

— Знаешь, ты хоть и мерзкий собакин сын, а я всё равно рад, что ты, наконец, появился, — ухмыльнулся он. — Барракуда считает, что ты нас бросил, клянёт тебя всеми морскими чертями. А я вот всегда знал, что рано или поздно ты всё-таки нарисуешься.

— Пришлось ждать, пока появится подходящий аватар. Моя поступь слишком тяжела для Континента, — вздохнул его собеседник. — Ладно, бывай, Альбатрос. Свидимся ещё. Уже, я надеюсь, скоро.

И исчез. Просто растворился в воздухе.

— Вот так, мля, всегда, — только и оставалось вздохнуть Альбатросу.

И, конечно, снова приложиться к бутылке.

Глава 28

К бою!

— Ну-ка, ну-ка, что тут у нас? А-а, да это рёбрышки-и. Сломанные? Ан нет, всего-то треснувшие. Неприятненько, да-а, но это мы ща быстро починим, — гнусавый и неожиданно тонкий голос выдрал Шпильку из бессознанки, в которую она сама не заметила, как свалилось.

Она собралась было открыть глаза, чтоб посмотреть на обещанного ей знахаря, но не успела — рёбра пронзила такая боль, что получилось только заорать.

— Псина ты криворукая, убери свои грабли от меня!

Боль прошла на убыль так же резко, как и появилась, так что, потратив весь воздух из лёгких на возмущение, Шпилька смогла, наконец, свободно вдохнуть полной грудью.

— Ну во-от, готовенько. А ты орала, как маленькая. Эх, нулёвка, учиться тебе ещё и учиться. Даже ругаться нормально не умеешь.