Богдадский Вор

Белянин Андрей Олегович

– Аллах не внял моим молитвам...

– Вот это уже понятнее. Я тебе про эту колесницу как-нибудь поподробнее расскажу. Сейчас она больше похожа на экспериментально-принудительный дом терпимости межгалактического масштаба. Но это мелочи... Главное, я был в гареме!

– Ты так орёшь, чтобы Джамиля тоже услышала?
– укоризненно покосился Ходжа.

– Уп... миль пардон, нет, конечно... Это я для того, чтоб ты тут с ног до головы обзавидовался.

– Скажи лучше, с чего это эмир решил на тебе жениться? На взгляд правоверного мусульманина, девушка из тебя получилась,

как из половинок кирпича - серьги!

– Между прочим, вашему правителю, видимо, такой вот массивной крали и не хватало!
– беззлобно огрызнулся Лев.
– Как ты помнишь, лично я в невесты никому не набивался! Даже больше, если бы он полез с поцелуями, я бы...

– Охотно верю. Пожалей эмира, ему и так сегодня досталось...

– Ты-то сам за каким попёрся во дворец изображать моего седобородого папочку, сумаркандец из Бухары... Кстати, откуда такое подозрительное название, там все бухают?

– О, напомнил!
– хлопнул себя по лбу домулло.
– А почему твой дедушка с нами не пошёл?

– Он сейчас в эмирском дворце, приглашён как независимый консультант по вопросам сохранения альтернативных культурных ценностей.

– Значит, пьёт...

– Пьёт, - согласился Оболенский, - у него есть повод. От казни спасся, внука нашел, во дворец пригласили, как же тут не выпить... И кстати, мы тут к Ахмеду намылились, а он вообще дома?

– Какая разница?
– уклонился Ходжа.
– Ты лучше мне скажи: так мы посрамили эмира или нет?

– Круче! Я убедил джинна даровать ему чувство юмора.

– О аллах, и только? По-моему, стоит пойти и досрамить...

– Нет, дружище, - Мой друг остановился мимоходом свистнуть с чьего-то прилавка большой кусок халвы. Джамиля её очень любила.
– Я сам проверял: принёс извинения за ночёвку в гареме и попросил, чтоб он уж там со всеми подряд не разводился...

– А эмир?

– А ваш Селим ибн Гарун аль-Рашид подумал, дал мне по шее, хихикнул и заявил, что завтра же женится ещё на десятке таких молодых курочек. Вот это ответ настоящего мужчины! Я его уважаю...

В лавке Ахмеда их ждал сюрприз - за накрытым столом сидел не только нарядный башмачник (вот почему он не был на площади при всех разборках!), но и спешно вызванная госпожа аль-Дюбина и её рыжеволосая сестра! Пьянка и веселье затянулись аж до ночи... Сколько смеха, сколько воспоминаний, сколько слов любви... Но, как ни странно, в тот вечер Льву почему-то было грустно. Необъяснимая, невнятная печаль тяжело легла на его ресницы и затаилась, как тень. Нет, он так же пил розовое вино, смеялся и шутил, отгоняя дружескими улыбками непонятную тревогу от сердца. Что-то шло не так... Или, наоборот, что-то уходило из его жизни, что-то очень важное, имеющее колоссальное значение, что никак нельзя отпускать и даже просто выпускать из рук! Лев нервно встал, едва не опрокинув глиняное блюдо с фруктами, сам посмеялся над своей неуклюжестью и, сославшись на больную голову, вышел освежиться.

На Востоке короткие вечера и дурманные ночи. Аромат цветов трепетал в воздухе, лёгкий ветерок щекотал листики чинар, а звёзды... падали. Много-много, самых разных звёзд, больших и маленьких,

колючих и ласковых. Они, вздрагивая, бросались вниз, оставляя за собой короткий сияющий след. И в этом чарующем звездопаде было что-то чистое, трепещущее и обновляющее душу. Лев даже вытянул руки вперёд, сложив ладони ковшиком, но увы - ни одна, даже самая крохотная, звёздочка туда не упала...

– Тебе пора, Лёва-джан...
– За плечом Оболенского неслышно возник чёрный джинн с печальными глазами.

– Да, да...
– рассеянно ответил Лев.
– Слушай, Бабудай-Ага, а вот почему так бывает - ведь вроде все весело было, а сейчас... грустно. Даже больно...

– Мои долги уплачены. Я выполнил три желания, но мне нельзя оставлять тебя здесь.

– Почему? Здесь мой дом, мои друзья, моя родина...

– Нет, - Джинн виновато опустил голову, - ты не отсюда. Я не мог взять тебя насовсем, есть законы, которые непозволительно нарушать даже нам, джиннам.

– Так я что, не багдадец?
– тупо выдохнул Лев.
– Вот хренотень подберёзовая... Может, ты скажешь, что ещё и не мусульманин?!

– Бог един. Иди, тебя ждут.

– А... если... ну, ты понимаешь...

– Иди, - Бабудай-Ага легонько подтолкнул его в плечо.
– Если понадобится, Багдадский вор вернётся снова. Я обещаю.

Оболенский кивнул, сдвинул тюбетейку на затылок и смело зашагал по пустой базарной площади навстречу судьбе. На мгновение из сарайчика Ахмеда высунулась раскрасневшаяся Джамиля. Следом за ней показался и Насреддин.

– Лёва-джан, не надо ничего воровать, всего полно! Пойдём, там сейчас Ирида танцевать будет! Лев обернулся и помахал им рукой.

– Лёвушка...
– растерянно вскинула бровки девушка, но домулло потянул её внутрь:

– Не волнуйтесь, госпожа, он сейчас вернётся. Он всегда возвращается...

И только маленький лопоухий ослик, видевший всё своими глазами, тихо плакал в закутке, пока могучая фигура его любимого хозяина незаметно таяла в жасминовом аромате ночи...

P.S.

О Аллах, знающий самые сокровенные тайны наших сердец,

выведи меня из тьмы к Свету.

Пророк Мухаммед.

– Врачи говорили, что я удивительно легко отделался. Ну, ключи там и безделушки всякие пришлось по углам раскидать, думаю, их нашли. Меня сначала отпускать никак не хотели, вроде лежал себе человек почти месяц, а тут взял и за одну ночь встал живой-здоровенький! Пришлось давать расписку и буквально бежать, меня Маша едва ли не зубами из той клиники выгрызала...

Лев говорил что-то ещё, но я уже слушал его вполуха. Он заразил меня Багдадом, и до чего же не хотелось прерывать ставшую такой родной сказку... Что потом? Опять быт, работа, зарплата, мелкие проблемы, суета на пустом месте. Творчество, книги, бессонные ночи в Интернете и редкие прогулки. Неужели какой-то мелкий уголовник за несколько дней сумел оставить такой след в истории? А мы... а как же мы, честные, умные, правильные, пишущие серьезные книги и думающие о будущем страны?! Останется ли что-нибудь после нас... Лев прав, вся эта история начиналась очень весело, а заканчивается почему-то грустно.