Богдадский Вор
Шрифт:
– Видим, - чуть поёжился в седле глава городской стражи.– Сейчас мы спешимся, сломаем ворота, ворвёмся в дом, и там наши ятаганы решат судьбу негодяя!
– Как будет угодно моему повелителю, поклонился брадобрей, но, словно припомнив что-то, вновь поднял глаза: - А разве великий эмир Багдада не желал видеть отступника живым у своего трона?
Многомудрый Шехмет слегка изменил решительный угол бровей:
– Что ты можешь предложить, плешивый глупец?
– Если только мне будет позволено говорить, о величавый, я бы рассказал много тайного и скрытного, ибо люди во время бритья часто распускают язык и забывают о рассудке и осторожности...
– Говори, да покороче!
– Слушаю
– Погоди-ка...– попытался припомнить Шехмет, - это не та храбрая женщина, что победила целую шайку из сорока разбойников?
– Та самая, о начитаннейший, - язвительно подтвердил Ходжа, - Да только скажи мне, разве хоть одна монетка из разбойничьего клада попала в руки великого эмира? Нет! Эта наглая воровка просто извела всех своих сообщников и, запугав добрейшего Али-Бабу, устроила в его доме воровской притон... Тот, кого ты называешь Львом Оболенским, прячется именно там!
– Так ты, презренный болтун, утверждаешь, что Марджина на его стороне... Как человек, занимающий свой пост по праву, высокородный Шехмет соображал быстро. Брать штурмом дом, где засели Багдадский вор и женщина, угробившая сорок с лишним человек, - это вам не фунт изюму! Здесь понадобилась бы вся городская стража, а не жалкий конный десяток.– Я сейчас же пошлю за подкреплением!
– О храбрейший и предусмотрительнейший, сколько медных монет ты дашь бедному, глупому брадобрею, если он укажет тебе, как взять Багдадского вора?
– Ты получишь целый дихрем серебром, но если...
– Буду казнён в соответствии со всем богатством твоей фантазии, равнодушно перебил Насреддин, делая начальству знак наклониться поближе. Там, за углом, есть лавка старьёвщика, купи себе в ней купеческое платье и попросись на ночлег. С тобой пойду я, а десять сундуков с товарами будут нагружены на десять лошадей. Али-Баба не откажет путникам в гостеприимстве...
– А в каждом сундуке будет сидеть по моему воину! Ночью я выпущу всех, и мы захватим злодеев спящими!
– Твоя мудрость и прозорливость не знают разумных границ...– с непередаваемым оттенком полувосхищения-полуиздёвки протянул фальшивый брадобрей.– Лавка плотника находится через четыре дома по соседней улице, быть может, он продаст десять сундуков сразу.
– Мы поступим иначе, - после секундного размышления коварно усмехнулся глава городских стражников.– Я вернусь в караван-сарай и возьму всё, что мне надо, даром! А ты жди здесь...
– Воистину говорят: "Советы суслика смешны для тигра!"
После такого комплимента неподкупный Шехмет раздул щёки, вскинул подбородок и чуть тронул пятками под бока своего коня. Белоснежный арабский скакун, пританцовывая, понёс своего хозяина вниз по узкому переулочку. Кое-как развернувшись, остальные всадники припустили вслед.
Ходжа философски поковырялся в ухе, чихнул, вытер нос остатками рукава и, неспешно подойдя к дому Али-Бабы, постучал в ворота. Мальчишеский голос ответил минуты через две:
– Кто там?
– О юный отпрыск почтеннейшего семейства, не у вас ли находится в гостях знаменитый Багдадский вор?
– У нас, они с моим приёмным отцом вкушают лепёшки и шурпу.
– О ненасытная утроба, жрёт, где только может...– тихо облизнулся Ходжа и громко попросил: -
– Обязательно передам, - честно пообещал ребёнок.
– И пусть он там не пьёт вина!
– Что вы, уважаемый?! Аллах запрещает правоверным мусульманам употребление...
– Знаю, знаю...– отмахнулся Насреддин, разворачиваясь спиной к воротам. Только кое-кому все эти запреты, как Рабиновичу - вентилятор! Кстати, не забыть бы спросить у Лёвы: что такое вентилятор?
Когда я работал ещё только над первыми главами этого романа, то пару раз консультировался с моим хорошим другом, известным харьковским литературоведом. Так вот, он как-то прочёл мне целую лекцию о том, что на самом-то деле в Багдаде был халиф, а не эмир. Эмир, видите ли, эмирствовал в Бухаре! Плюс еще тенге - это именно бухарская мелкая монета, а в Багдаде якобы все расплачивались динарами и дихремами. Ну что я мог сказать? Для начала сунулся в областную библиотеку и, покопавшись в книгах, обнаружил, что мой критик совершенно прав! Потом, в тот же вечер, набрал телефон Оболенского в Москве и устроил ему разнос за такую "подставу". Лев выслушал меня с истинно танковым спокойствием и сказал, что всё это чушь! Нет, если дословно по тексту, то он выразился так: "Андрюха, не морочь мне голову, всё это - фигня! Может быть, в Багдаде и должен был сидеть твой халиф, но я сам видел только эмира. И все его называли эмиром, а уж чего там навыясняли всякие учёные и филологи-востоковеды... лично мне до лампочки! Ты кому веришь?! Твой профессор когда в последний раз был в средневековом Багдаде? Я его знаний не оспариваю, но и ты мои мемуары на склерозе не замешивай. Таньга там были! Были, я тебе говорю! Только не тенге, а именно - таньга! Я с тобой тут делюсь откровенными воспоминаниями, как редкий очевидец, а ты мне специалистов в нос тычешь... Вообще ничего не буду говорить!" Господи, ну естественно, я бросился извиняться... Книга уже как-то складывалась, оставлять её из-за мелких исторических неточностей казалось глупым, но мнение своего харьковского друга я всё же принял к сведению. По совести говоря, мне не так уж интересно, сколько правды и сколько лжи в рассказах Оболенского. Он любит и умеет приукрашивать, я об этом предупреждал. Но сама-то история от этого только выигрывала, получаясь куда более живой и интересной! Поэтому каждый вечер я открывал большую тетрадь, и волшебный Восток распахивал мне свои чарующие, сказочные объятия...
* * *
Надевающий маску теряет лицо.
Кодекс самураев буси-до.
– Отец, там приехал купец с караваном, он просится на ночлег!
Али-Баба вопросительно взглянул на бывшую рабыню, та молчаливо кивнула.
– Но, сынок, разве у нас во дворе поместится целый караван?
– Не знаю, отец... Там десять лошадей с поклажей, высокий господин с очень сердитым лицом и добрый брадобрей с плешью на голове.
– Разместятся!– уверенно разрешил Оболенский, сыто откидываясь на подушках.– Это, видимо, мой товар прибыл. Можете не разгружать, сундуки и на лошадях прекрасно повисят.
– Но бедным животным надо отдохнуть, - удивился Али-Баба.
– Ничего, уже сегодняшней ночью их ноша заметно полегчает...– с нажимом произнёс Лев, адресуясь исключительно к Марджине, и она это прекрасно поняла. В её чёрных раскосых глазах мелькнуло зарево такой упоительной радости, что Оболенскому на миг даже стало жарко.– Ну, так нечего тянуть, зови дорогих гостей за стол и будь лапушкой, сгоняй за вином, я угощаю!
Женщина безоговорочно приняла из рук Багдадского вора золотой динар, попробовала его на зуб и, поклонившись, вышла из комнаты.