Богатырские игры

Рабин Ния

Рефери махнул рукой, и гонг пробил начало раунда. Чалемчай уже летела ко мне, её колено прицелилось в мою печень. «Вот и приветствие закончилось», — успела подумать я, уворачиваясь влево.

Я едва успела отскочить от её лоу-кика, как колено впилось мне в ребра. Воздух вырвался из легких со стоном, а в ушах зазвенело. Чалемчай улыбалась — будто играла, а не ломала мне рёбра. Её локти метались, как змеи, оставляя на моих бровях горячие полосы. Кровь текла по лицу, смешиваясь с потом. "Папа говорил, что первые раунды —

для разведки. Вот только я — та самая разведка, которую бьют по ушам".

Она вклинилась в дистанцию, схватила меня в клинч, и её колени начали методично долбить мне бедро. Я пыталась вырваться, но она была сильнее. Толпа орала: "ООООО! Тханакон! Тханакон!" — её имя звучало как проклятие. Когда гонг пробил конец раунда, я еле дошла до угла. Нога горела, голова гудела, а тренер уже орал:

— Ты что, спарринговала с мешком?! Она тебя в клинче рвёт, а ты стоишь, как новогодняя ёлка! Двигай ногами, чёрт возьми!

Он сунул мне в рот капу, залил водой лицо. В углу зрения мелькнула Чалемчай — она сидела, расслабленная, и смотрела на меня, как кошка на мышку.

— Слушай сюда, — тренер схватил меня за подбородок, — она после клинча всегда опускает левую руку. Видишь? — Он ткнул пальцем в экран, где замедлено крутили её прошлый бой. — Бьёт коленом, рука падает. Вот тут и лупи хай-кик. В прыжке. Она не ждёт от тебя высоты, ты же карлик против неё.

— Я на два сантиметра ниже, а не карлик! — огрызнулась я, выплевывая капу.

— Зато мозгов — с горошину. Запомни: прыжок, круговая, голова. И не вздумай улыбаться, а то снова зубы придется вставлять.

Гонг. Чалемчай рванула ко мне, как всегда, но я уже не стояла на месте. Ноги горели, зато голова была ясной. "Двигайся, ёлка, двигайся". Она попыталась вклиниться в клинч, но я отпрыгнула назад, поймав её на джебе. Её кулак пролетел в сантиметре от моего носа, а я всадила ей апперкот в солнечное сплетение. Она скривилась — впервые за бой.

— Молодец, Гром! — заорал тренер. — Теперь давай, с*ка, давай!

Она атаковала снова, но я уже видела её шаблон: удар коленом, пауза, рука вниз. "Сейчас". Я отскочила от её миддл-кика, присела, как пружина, и выпрыгнула вверх. Время замедлилось. Её глаза расширились — она поняла, куда летит медленный, страшный хай-кик. Моя голень врезалась ей в висок с хрустом, который услышал весь зал.

Она рухнула, как подкошенная. Рефери начал отсчёт: "…три, четыре…". Я стояла, дрожа, и вдруг поняла, что плачу. "Пап, видишь? Я сделала это".

— Десять! — крикнул рефери, поднимая мою руку.

Толпа взорвалась. Кто-то орал: "Русская краса — красная косааа!". Чалемчай поднялась, шатаясь, и вдруг улыбнулась. Подошла, сложила ладони у груди.

— Савади кха, — сказала она, и в её голосе было уважение.

— Не савади, а до свидания, — хрипло ответила я, плюнув кровью на ринг.

Тренер обнял меня так, что хрустнули рёбра. "Лучше бы Чалемчай била —

хоть знала, куда". Но это уже не важно.

Я стояла на ринге, чувствуя, как колени подкашиваются. Кровь стекала по виску, смешиваясь с потом, а в ушах гудело, будто там застрял улей. Но это не имело значения. Потому что рефери держал мою руку вверх, а толпа орала так, что дрожали стены.

— Чемпионка мира! Ааааааанна Громова! — голос ведущего резал воздух, как нож.

Я смотрела на пояс, который он протягивал. Золотые пластины сверкали под софитами, и я вдруг вспомнила, как папа говорил: «Дочка, когда-нибудь ты будешь держать его в руках». Он умер, так и не увидев, как я бьюсь. Мама тоже. Но сейчас они точно смотрели. Я сжала пояс так сильно, что пальцы побелели.

— Спасибо… — начала я, но голос сорвался. Горло перехватило, а глаза застилали слёзы. — Эту победу я посвящаю своим родителям! Папе и маме! Спасибо им за всё и спасибо тем, кто верил в меня и поддерживал всеми силами.

Толпа взревела, а я искала в толпе лицо Чалемчай. Она стояла в углу, опираясь на канаты. Её лицо было опухшим от удара, но глаза… Глаза горели. Не злобой. Каким-то безумием.

— Анна Громова! — ведущий снова кричал в микрофон. — Первая россиянка, завоевавшая титул в Таиланде! Что вы чувствуете?!

Что я чувствую? Боль. Радость. Пустоту. Как будто меня вывернули наизнанку.

— Я… — начала я, но тут Чалемчай резко двинулась ко мне.

Я думала, она хочет пожать руку. Поблагодарить. Вместо этого она обняла меня. Её руки скользнули за спину, и я услышала шёпот:

— Сдохни!

А потом — три удара. Острых. Горячих.

Первый нож вошёл под лопатку. Второй — в поясницу. Третий — куда-то между рёбер.

Я не закричала. Просто посмотрела ей в глаза. Она улыбалась. Улыбалась и плакала.

— Ты не должна была выиграть, — прошептала она. — Ты не достойна этого.

Потом она оттолкнула меня, и я упала на окровавленный ринг. Пояс выскользнул из рук. Толпа орала, но звук уходил куда-то вдаль. Я видела, как Чалемчай подняла окровавленный нож над головой и засмеялась.

— СЛАВА ТАЙСКОМУ БОКСУ! СЛАВА МУАЙ-ТАЙ! — закричала она.

Кто-то оттащил её от меня, охрана бежала, но она продолжала смеяться и даже не сопротивлялась. Я лежала и смотрела в потолок. Софиты мерцали, как звёзды.

Тренер наклонился надо мной, его лицо расплывалось.

— Держись, Гром! Держись, чёрт возьми!

Но я уже не могла. Темнота накрыла меня, как одеяло. Последнее, что я услышала — её смех.

Безумный. Красивый. Как танец смерти.

Глава 2. В чужом теле, чужой дух.

— Госпожа… госпожа, очнитесь, прошу вас, не оставляйте меня. Прошу вас, очнитесь. — чей-то мягкий голос звучал рядом, и я чувствовала теплое прикосновение к своей голове.