Богатство
Шрифт:
— Хорошо, но мне кажется ты влип.
— Что мне не обязательно знать? — встревожилась я. — Гирем?! Что случилось?!
— Ничего, — мягко улыбнулся он, — иди домой. Мы дальше с Жереном сами разберемся…
— Ну, уж нет! — я вскочила со своего кресла, — я не согласна. Если бы дело меня не касалось, за мной бы не следили. И если уж это бы не влюбленный дурень, то я хочу знать, зачем этот парень таскался за мной по пятам! И никуда не уйду, пока не узнаю!
Выпалила я на одном дыхании. И застыла, сердито глядя на двух
— И ничего смешного, — буркнула я, снова садясь в кресло.
— Она еще собирается учиться у тебя воевать, — фыркнул Гирем. — представляешь, что будет, если дать ей кинжал? Всем придется прятаться…
— Кинжал у меня уже есть, — я разозлилась. Кажется, я никогда не давала повода усомниться в собственном благоразумии. И такое отношение было обидным.
— А вот тут, Гирем, Елька права, — заметил Жерен тихо. — Если кто-то пытается влиять на твои решения через нее, — он замолчал. — Я бы мог позаниматься с ней. Ничего серьезного, — добавил торопливо, видя, как потемнел взгляд Гирема, — просто несколько несложных приемов. На всякий случай.
— Нет, я приставлю к ней своих людей. — Я открыла рот, чтобы возмутиться. Мне не нужны соглядатаи. Но Гирем резко и жестко заявил, — и это не обсуждается, Елька. Все очень серьезно. Тебе повезло, что ты вовремя заметила этого «поклонника», — выделил он голосом это слово. — И мы можем принять меры.
— Гирем, Елька совсем другая, она не пойдет убивать. Но уметь защищаться ей не помешает. И хорошо бы, — Жерен говорил мягко, — если бы ты, Елька, согласилась переехать к Гирему. Сейчас так будет безопаснее и для тебя, и для детей…
— Вот с этим я согласен. Собирай вещи, сегодня вечером перевезут, — велел мне Гирем. — И это тоже не обсуждается!
Вот такого я уже стерпеть не смогла.
— Ты кажется забыл, — тихо, почти полушепотом, заговорила я, заставляя обоих мужчин снизить накал и прислушаться, — что ты мне не муж. Ты, Гирем, всего лишь мой любовник. И я не позволю тебе распоряжаться своей жизнью. И если ты хочешь, чтобы я поступила так, а не иначе, то со мной придется договариваться. Со мной придется считаться. Или, — я встала, — нам лучше расстаться. У меня есть свои планы на жизнь, и твое желание о послушной и покладистой жене, в них не вписывается.
Я закончила говорить и замолчала. Звенящая тишина повисла в кабинете. Гирем смотрел на меня ошеломленно. А Жерен отвернулся, делая вид, что грязно-черный осенний сад интересует его гораздо больше того, что происходит сейчас в кабинете.
Пауза затянулась. Кажется, Гирем не собирался отступать. Что же… Я встала. Слегка склонила голову, невольно скопировав жест из прошлой жизни, и вышла из кабинета, оставляя мужчин одних. Закрыла дверь и замерла. Привычка подслушивать стала моей второй натурой.
— Зря ты так, Гирем, — Жерен говорил тихо, — ты же знаешь, она не такая. Это Селесе можно приказать
— Нет, — голос Гирема прозвучал мрачнее некуда, — я не хочу замарать ее в этом… А то, что ушла… Что же… может так и лучше. Может он ее не тронет…
— Ты сам в это не веришь, — вздохнул Жерен, — ему плевать на нее. И его не остановит ваше расставание. Придуманное или настоящее. Он же видел, как она дорога тебе.
Гиерем выругался. И так отчаянно простонал, что мне захотелось немедленно вернуться и пожалеть его.
— Откуда этот мерзкий Тузеныш узнал о харчевне?! И ведь приперся так не вовремя! И, главное, тварь, столько месяцев молчал, делал вид, что все забыл. А когда я расслабился, ударил… Мне придется согласиться на его условия. Я не могу допустить, чтобы Елька пострадала из-за меня.
— Это слишком рискованно, Гирем. Я не верю Тузенышу. Мне кажется, он пошел против отца. Весь его замысел слишком примитивен, груб. Туз бы так не поступил. Он привык действовать не силой, а хитростью. Вспомни, как он выкрутился в прошлый раз. Много ты знаешь людей, способных обернуть поражение в победу?!
— Да, понимаю я! Понимаю! Но я должен защитить Ельку! Я не позволю, чтобы с ней что-то случилось!
— Если… вернее… Когда тебя поймают, то казнят. А без головы, ты уже ничего не сможешь сделать для нее, — вздохнул Жерен. — мне кажется, тебе нужно смирить гордыню и поговорить с ней. Объяснить. Рассказать, что вляпался в дерьмо. И теперь, пытаясь давить на тебя, могут угрожать ей. Елька не дура. И она не амазонка из Кларин. Она не пойдет махать кинжалом.
Гирем молчал. Я тоже. Чтобы не выдать себя вскриком, прикусила ладонь.
Значит Тузеныш — это Адрей. А Туз — его отец, Третий советник моего отца. Тот самый, который стоял во главе заговора.
— А с «поклонником» я сам разберусь. — тихий голос Жерена был еле слышен. — Нам предатели не нужны.
Я вздрогнула и сделала шаг назад, уходя от кабинета. Про эту сторону деятельности Жерена я точно ничего слушать не хочу. Меньше знаешь, крепче спишь.
Глава 30
На следующее утро у ворот меня ждали два дюжих молодца.
— Елька, — окрикнул меня один из них, когда я, ничего не подозревая, отправилась в харчевню, — нас Жерен прислал. Велел присматривать за тобой. Меня Дишлан звать. А это, — он ткнул в своего напарника, помоложе, — Арвур.
Первым порывом было прогнать приставленную ко мне охрану. Не потому что они мне не нужны, а потому, что ее прислал Жерен, а не Гирем. Но я прикусила кончик языка и только кивнула. Не время показывать характер. Если за мной следят люди Адрея, то я приму помощь от кого угодно. Хоть от черта лысого, как говорила моя соседка в другом мире.