Богач, бедняк... Том 1
Шрифт:
Импозантный фасад отеля «Стэнли» производил ошеломляющее впечатление. Создавший его архитектор или побывал в Италии, или же по фотографиям изучал итальянское зодчество и создавал что-то среднее между дворцом дожей и аптекой Уолгрина. На Седьмой авеню повеяло морским воздухом Адриатического моря.
Гретхен стояла в сторонке в холле, а Вилли подошел к портье за ключом. Вокруг в бочках развесистые пальмы; темные деревянные стулья на итальянский манер, яркий свет. Женщины с лицами сержантов полиции, с курчавыми жесткими белокурыми волосами, как у дешевых кукол. Любители грубых развлечений расселись по углам.
Гретхен с безразличным видом направилась к лифту, будто она здесь одна, без сопровождающего чичероне, не оглядываясь на Вилли. Она даже не посмотрела на него, когда он подошел с ключами в руке. Такое притворство давалось ей легко. В кабине лифта они молчали.
– Седьмой, – сказал Вилли лифтеру.
На седьмом этаже не было и признаков итальянского антуража. Узкие коридоры, обшарпанные, облупившиеся металлические темно-коричневые двери, некогда бывшие белыми, не застланные коврами плиточные полы. Извините, ребята, больше не станем вас дурачить. Лучше, в конце концов, знать правду: вы – в Америке.
Они шли по узкому коридору; она постукивала своими каблучками, как пони, идущий трусцой. Тени их фигур волнами пробегали по потемневшим стенам – расплывчатые призраки, снующие здесь до сих пор после бума двадцать пятого года. Они остановились перед дверью, абсолютно похожей на все остальные. Номер 777. Седьмой этаж, Седьмая авеню. Магия чисел.
Вилли, повернув ключ в замочной скважине, вошел в номер 777 отеля «Стэнли» на Седьмой авеню.
– Думаю, не стоит включать свет, чтобы ты не расстроилась, – сказал Вилли. – Это – настоящая нора. Но я не мог снять ничего лучше. Даже здесь они позволили мне жить только пять дней. В городе полно приезжих.
Но свет ярко освещенного Нью-Йорка проникал сюда, через эти жестяные с зазубринами жалюзи, света было достаточно, чтобы разглядеть, что же представляла из себя эта комната. Небольшой подвальчик. Откидной столик возле одной-единственной кровати, один деревянный стул с высокой спинкой, умывальник, без ванной комнаты, на бюро – куча офицерских рубашек.
Со знанием дела, не торопясь, Вилли начал ее раздевать. Сначала снял красный пояс, потом расстегнул верхнюю пуговичку на платье, потом остальные, медленно, одну за другой. Он опускался перед ней на колени, а она мысленно считала: семь, восемь, девять, десять, одиннадцать. Все. Какие творческие замыслы дизайнеров и какие чувства обуревали портних, когда они приняли эту модель – одиннадцать пуговиц на платье, не десять и не двенадцать. ОДИННАДЦАТЬ!
– На это нужно затратить целый рабочий день, – вздохнул Вилли. Он снял с нее платье и аккуратно повесил его на спинку стула. Ну, настоящий офицер и джентльмен в придачу. Она повернулась к нему спиной, чтобы он расстегнул ей крючки на бюстгальтере. Школа Бойлана. Свет, льющийся в комнату через жалюзи, превратил ее тело в тело полосатого тигра. Вилли долго теребил пальцами крючочки на застежке лифчика.
– Нет, пора бы уже изобрести что-нибудь получше, – сказал он.
Рассмеявшись,
Гретхен вытянулась на кровати: ноги прямые, красивые выпуклые лодыжки, руки по швам. Он коснулся рукой ее бедер. Она затрепетала от его опытных движений.
– Долина восторга! – бросил он.
– Раздевайся!
Она смотрела на него пристально. Наблюдала, как он сорвал галстук, расстегнул рубашку, когда он ее снял, то она увидела, что он в медицинском корсете, с его шнурочками и металлическими крючками. Корсет вверх доходил чуть ли не до плеч, а снизу – до талии. Вот почему у него такая прямая походка! – догадалась она. «Мы просто совершили безрассудную посадку, и нас несколько раз подбросило», – вспомнила она его слова. Вот она, понесшая кару солдатская плоть.
– Неужели тебе никогда не приходилось заниматься любовью с мужчиной в корсете? – спросил Вилли, дергая его за шнурки.
– Нет, не приходилось, насколько я помню, – ответила она.
– Ну, это временное затруднение, – сказал он. Вилли явно был смущен сделанным ею открытием. – Еще пара месяцев, не больше. Так мне сказали в госпитале. Он по-прежнему пытался развязать шнурки. Но те путались, оказывали сопротивление.
– Может, включить свет?
– Нет, не выношу в такой ситуации света.
И в это время внезапно зазвонил телефон.
Они переглянулись. Никто из них не сдвинулся с места. Им казалось, что если они не шелохнутся, то телефон больше не зазвонит. Но он продолжал звонить.
– Наверное, все же лучше ответить, – сказал Вилли. – Думаю, что так будет лучше. – Он поднял трубку с телефонного аппарата, стоявшего на ночном столике рядом с кроватью.
– Слушаю.
– Капитан Эбботт? – Вилли держал трубку, не прижимая к уху, и Гретхен услышала сердитый мужской голос.
– Я слушаю, – повторил Вилли.
– Нам кажется, что в вашем номере находится молодая девушка. – Да, королевское «нам», донесшееся до них из тронного зала Средиземноморья.
– Кажется, находится, – ответил он. – Ну и что из этого?
– Вы сняли номер на одного человека, – продолжал сердитый голос, – и поэтому там может находиться только один человек.
– Хорошо, – сказал Вилли. – Дайте мне двухместный номер! Какой это номер?
– Сожалею, но все номера в отеле заняты, – продолжал сердитый голос, – у нас броня до ноября.
– Послушай, приятель, давай на минутку представим, что у меня двухместный номер, – сказал Вилли. – Соответствующую надбавку за эту услугу внесите в мой счет.
– Боюсь, мы не можем этого сделать, – ответил сердитый голос. – Номер 777 – это одноместный номер, и там может находиться только один постоялец. Вашей даме придется уйти.
– Но молодая дама здесь не живет, – не сдавался Вилли. – Она не занимает никакой площади. Она у меня в гостях. Вообще-то она – моя жена!
– У вас есть свидетельство о браке, капитан?