Бог Ярости

Кент Рина

— Какого хрена, по-твоему, ты здесь делаешь? — спрашивает Джереми от имени всех.

Все, и я имею в виду все присутствующие, встревожены этим засранцем.

Все, кроме его драгоценного братца, который с болью смотрит на Лэндона.

Он никогда не смотрел на меня так. Никогда не показывал мне и унции той заботы, которую он безоговорочно испытывает к своему брату.

Это нелогичная мысль, но я не могу выкинуть ее из своего разбитого сознания. Мышцы напрягаются, и поток ярости заливает меня одним махом.

— Я думал, это

день рождения и все приглашены, — Лэндон говорит с беззаботностью, которая царапает мою колеблющуюся решимость, как гвозди по меловой доске.

— Неправда, — отвечает Килл.

— Похоже, все-таки правда, — у этого ублюдка хватает наглости идти к моей сестре. К моей гребаной сестре. — С днем рождения. Кроме подарка в виде моего присутствия, у меня есть для тебя кое-что еще, но я предпочел бы подарить это наедине…

Мое тело движется на автопилоте, когда я врезаю кулаком по лицу этого мудака. Он отшатывается назад, кровь выступает на его губе.

— Лэн, — Глин оставляет Килла и бросается к нему. — Просто… уходи.

— Я не для того подкупал некомпетентных охранников, чтобы просто уйти, — продолжает он говорить тем непринужденным тоном, за который его убьют. Предпочтительно сегодня вечером.

Я делаю шаг вперед, чтобы закончить дело и потерять его брата навсегда, потому что я самоубийца, но Мия сжимает мою руку и показывает:

— Он того не стоит, Нико.

Я убью его.

Я, блять, убью его.

Убью…

— Тайм-аут, — он поднимает руку. — Прежде чем ты продолжишь свои попытки изменить мои черты лица, позволь мне прояснить один важный момент. Я нахожусь в процессе ухаживания за твоей сестрой, и любые попытки испортить мое лицо не сыграют в пользу этой задачи.

Что этот засранец только что сказал?

Он только что упомянул об ухаживании? И за кем? За моей сестрой? Моей Мией?

— Я убью тебя на хрен, прежде чем ты хоть пальцем ее тронешь, — я бросаюсь к нему.

— О, уже тронул.

Брэн закрывает глаза и сжимает переносицу, медленно выдыхая.

Какого черта…?

Он не удивлен.

Почему он не удивлен?

— Что, блять, ты только что сказал? — медленно спрашиваю я, мой проклятый мозг отказывается верить в услышанное.

Нет. Я отказываюсь верить, что Брэн знал об этой хуйне все это время. Он бы не…

А почему нет? Он явно заботится о безопасности и мнении своего брата больше, чем о твоем.

— Я сказал, — Лэн встает передо мной. — Часть с касаниями уже произошла. На самом деле, наше свидание включало в себя нечто большее, чем просто прикосновения, но я избавлю тебя от подробностей, поскольку ты ее брат.

— Ты, блять… — я поднимаю кулак, но когда

уже собираюсь заехать ему в лицо, Брэн проскальзывает перед ним.

Слишком поздно.

Мой кулак врезается в лицо Брэна.

Блять, блять, блять!

Удар такой сильный, что Брэн падает спиной на брата, а Лэндон хватает его, а затем вытирает кровь с его губы.

Я не сопротивляюсь, когда руки тянут меня назад. Я даже не знаю, чьи они, пока смотрю на кровь, вытекающую из носа Брэна. Его лицо искажено болью, но он изо всех сил старается не подавать виду.

Блять!

Что, блять, я натворил? Я ударил Брэна? Как я мог так поступить? Даже непреднамеренно?

У меня сводит челюсти, и все мои внутренности побуждают меня убедиться, что с ним все в порядке. Но я не могу этого сделать, когда его гребаный брат навалился на него всем телом.

Поэтому я направляю свой гнев на сестру.

— Это правда?

Ее глаза увеличиваются вдвое, как всегда, когда она делает что-то, чего не должна была делать. Это, однако, кардинально отличается от ночных вылазок или замышления неприятностей с Майей.

— То, что сказал этот ублюдок, правда, Мия? — спрашиваю я, и на моей шее едва не вздувается вена. — Ты спала с ним?

Она украдкой бросает взгляд на Лэндона, а потом отвечает:

— Это не то, что ты думаешь.

— А что он думает? — Лэндон отпускает Брэна, и мне приходится набраться чертовой решимости, чтобы не смотреть на него и сосредоточиться на его брате.

— Заткнись, — показывает она.

— Я с радостью заткнусь, но только если ты скажешь правду и ничего, кроме правды.

— О чем он говорит? — спрашивает Килл с ноткой напряжения.

Мия бросает на Лэндона свой фирменный враждебный взгляд и отвечает:

— Это была всего лишь уловка, которая ничего не значила. Теперь все кончено.

Он ухмыляется с нотками садизма.

— Я не согласен. Это была не просто уловка, и она еще далека от завершения. У нас с Мией возникли небольшие разногласия по поводу приоритетов и моей пресловутой склонности к анархии. Несмотря на мое драматическое вступление, я здесь не для того, чтобы разжигать дерьмо. Напротив, я пришел предложить давно назревшее перемирие между нашими клубами.

— Даже если ты будешь погребен под землей, — огрызаюсь я, и на этот раз не могу сдержаться. Я украдкой бросаю взгляд на Брэна и замираю, когда вижу, что он смотрит на меня.

Его глаза просят, умоляют. За своего гребаного брата.

Все это время Лэндон был раздражающим засранцем, и, несмотря на попытки Джереми настроить меня против него, я принимал сторону Килла и пропускал мимо ушей все, что он делал. Потому что, как и Килл, я слишком глубоко связан с братом Лэндона, и я не могу причинить ему боль, если хочу быть с Брэном.