Бог Солнца в поисках... суррогатной матери
Шрифт:
Я слышала его голос в далеком уголке моего сознания, но я была еще где-то, где-то совершенно безопасном и счастливом месте. На моем собственном воображаемом тропическом острове.
— Пенелопа!
Какой вредный. Неужели не видит, что я занята?
— Женщина, — скомандовал он глубоким голосом, — ты сейчас же вернешься ко мне. Ты больше не будешь под властью моей энергии. И невосприимчива к моему запаху.
И словно спихнув меня в ледяной океан, я пришла в себя.
— Что произошло?
Я сидела
— Я думаю у тебя то, что люди обычно называют «нервный срыв». Выглядит это очень неприятно, — тон его голоса глубокий и мелодичный, но что-то в нем изменилось.
— Что ты сделал со мной? — спрашиваю, я, качая головой.
— Я приказал твоему мозгу игнорировать любые импульсы, которым он может быть подвержен из-за моей энергии. У тебя иммунитет, до тех пор, пока я его не уберу.
Ух ты. Я глубоко вдохнула, чтобы проверить. Кинич до сих пор пах невероятно, но мой разум оставался ясным.
— А ты раньше не мог провернуть такой трюк?
— Не думал об этом до сих пор, — пожав плечами, ответил он.
— Ты — Бог. Разве ты не думаешь обо всем?
Его рот растянулся в кроткой улыбке, от которой мое сердце пустилось в пляс. Он все еще был самым великолепным мужчиной, которого я видела в своей жизни. По-моему к этому у меня не было иммунитета.
— Мы не идеальны, и не всемогущи, хотя довольно сильные. Особенно, в своих владениях. Оттуда мы можем наблюдать за миром людей, влиять на события или людей с хирургической точностью. Однако мы не способны увидеть всё и сразу. Словно спутник, можем сосредоточиться на конкретных областях или людях.
— Ты шпионишь за нами!
— Конечно, — ответил он без всякого стыда и совести, — а как мы еще можем исполнять наши обязанности?
Я ахнула.
— Ты смотришь, как люди занимаются… личными делами?
Он откинулся назад на мягком диване, расстегнул манжеты на рубашке и начал закатывать их вверх по огромной руке.
— Это неизбежно. Но после наблюдений за человечеством на протяжении десятков тысяч лет, теряешь интерес.
— О, Боже мой, ты и за мной следил? — снова ахнула я.
— Нет. — На его лице появилась широкая, от уха до уха, ухмылка, и Ник начал закатывать второй рукав. — Но уверяю тебя, что буду.
Замечательно. Я никогда больше не разденусь. И знаете, действительно, действительно трудно принять душ, если ты не раздета. А представьте себе, как сложно будет побрить зону бикини. Или ноги.
— Ты не можешь этого делать.
Он последний раз завернул рукав и ответил:
— Я могу делать все, что моей душе угодно, потому что я Бог.
— Грубый с нездоровым любопытством бог, — проворчала я.
— Я мужчина, берущий удовольствие от жизни.
Он замолчал и задумчиво смотрел на мое лицо
Я еще одно его «удовольствие»?
Мы смотрели друг на друга в течение длительного времени, и не удержавшись, я снова удивилась чертам его лица: полные губы, густые медового цвета ресницы, обрамляющие его бирюзовые глаза, его насыщенная безупречная загорелая кожа, и намек на ямочку на подбородке, покрытом щетиной. А эти волосы.
Каждая прядь была плотной и блестящей. Я хотела бы пропустить их через пальцы, пока Кинич страстно целовал меня и прижимал к его обнаженному, твердому, мускулистому телу….
— Ты точно уверен, что правильно наложил свое маленькое заклинание? — спросила я.
Он склонил голову.
— Конечно. А что?
Я чувствую, как внизу у меня покалывает.
— Да ничего. — Я встала и отошла, массируя виски. — Может быть, мне нужна минута, чтобы твое заклинание полностью подействовало. — Я почувствовала как на задворках разума, появилась ноющая, пульсирующая мысль, словно я на что-то была рассержена. И опечалена. Действительно, очень сильно опечалена.
— Моя мама! Эти монстры забрали ее. Зачем?
— Точно не уверен, Пенелопа. Но расскажу тебе все, что знаю, так что присядь.
— Я постою. — Быть так близко к тебе очень отвлекает.
— А я хочу, чтобы ты села. — Что-то в его голосе надломило мою решимость.
— Эй! Я думала, ты сказал у меня иммунитет.
— На мой запах и энергию, да. Но не на голос. Сядь. — Я почувствовала, как моя сила воли тает. И теперь мне очень, очень сильно хотелось сесть.
Тьфу! Он даже не пытается честно сражаться.
— Слушай, — сказала я, — прости, что обвинила тебя в том, что ты бог-шлюшка и простит — это неправильно с моей стороны такое говорить — но это не значит, что я простила тебя за то, что ты использовал на мне свои способности в ту ночь или дальше продолжать использовать их.
Он выгнул бровь.
— Ты в это веришь? Веришь, что я использовал мой «шлюховатый» дар на тебе?
Я кивнула.
— Понятно, — произнес он, потирая подбородок. — То есть ты утверждаешь, что никогда бы не захотела меня по собственной воле.
— Именно. — Ох, это серьезная нагрузка для твоей веры, Пенелопа. Он мог бы лежать в грязи, в навозе и ты все еще хотела бы его.
Не хотела бы.
Хотела!
— Ладно. Да! Да, ты потрясающий. Ты заставляешь мои женские прелести таять, как масло на горячем тротуаре. Но это не дает тебе никакого права быть мистером Властный Сукин сын или использовать голос, чтобы добиться своего.
Еще одна очаровательная, завораживающая улыбка появилась на его лице.
— Приму к сведению. Но я воздержусь от… Мистера Властный Сукин сын.