Бог с синими глазами
Шрифт:
– Илона Сергеевна, может, ее высадить? – прогудел, не оборачиваясь, гоблин. – Доберется, тут уже пригородные автобусы ходят.
– Еще чего удумал, Боренька, – вытирая выступившие от смеха слезы, простонала Илонка. – Я тебя самого высажу! Это девушка так резвится, не нервничай.
– А кто нервничает, – буркнул гоблин Боренька. – Резвится она!
– Боря! – моментально заледенел голос Илонки.
– Извините, Илона Сергеевна! – Да, уважают, видно, свою хозяйку бодигарды, вон как прижух, даже уши поджались вместо хвоста.
– А ты, Анюта, – повернулась ко мне Якутович, –
– Это почему, интересно? – суровым взглядом ввергла меня в нервную дрожь Светка. – Или я чего не знаю, дорогая моя подруга? А ну, признавайся, что ты от меня утаила?
– Ничего я не утаивала, – попыталась сконструировать удивленное лицо я. Получилось, судя по всему, неважнецки, Светкины брови выразили еще большее неодобрение моей дилетантской попытке лицедейства. Но я не сдавалась. – То, что я пишу иногда тексты песен, так это ты знаешь. А в остальном – все как и раньше. Инженером я отработала три года, нынче пасусь на вольных журналистских хлебах. Вот недавно любопытную статейку опубликовала, хотите, расскажу?
– Не заговаривай нам зубы, госпожа Майорова, – ехидно усмехнулась Илонка. – Я все знаю.
– Кто тут у нас Майорова? – все больше свирепела Светка. – Ты что, замуж вышла и ничего мне не сказала?
– Никакая я не Майорова, я Лощинина, вы что! – попыталась я избежать боя на ограниченном пространстве. – Что ты напридумывала, Илонка!
– Ой-ой-ой, Штирлиц в юбке! – хихикнула эта рыжая зануда. – Какие мы все из себя засекреченные! Ты что, забыла, кто я и в каких кругах вращаюсь? Ты что, думаешь, вам с Алексеем удалось скрыть от столичного бомонда вашу свадьбу, всего лишь устроив ее в Париже? Не смеши меня, дорогуша!
– Стоп-стоп, я уже ничего не понимаю! – Возмущению заместителя директора металлургического комбината не было предела. – Какой еще Алексей? Та-а-а-ак. – Понимание, на секунду появившееся в ее глазах, было тут же пинками выброшено вон, уступив место ярости берсерка. – Алексей, значит? Госпожа Майорова? Ты что, умудрилась окольцевать этого бабника, этого папуаса в блестках? Нашу мегазвезду шоу-бизнеса? Этого кривляку?
– Я тебе сейчас в нос заеду! – Плохо прилепленная шкурка непонимания и святой простоты мигом слетела с меня, стоило только Светке плохо отозваться о моем Лешке. – Сама ты папуас в блестках, я бы даже уточнила – шимпанзе в перьях! Что ты знаешь про Майорова, только сплетни собирать горазда! Сиди вот у себя на заводе, давай стране металл и меньше читай желтую прессу!
– О, видали, – победно улыбнулась Якутович. – Понеслась махать шашкой, муженька защищать.
– Никакого не муженька, я просто за справедливость, – вяло попыталась продолжить сопротивление я. Но сопротивлению это все осточертело, оно послало меня подальше и гордо удалилось. Не-е-ет, сбежало, как крыса с тонущего корабля. Ну и фиг с ним, буду гордо и молча тонуть.
– Так вот, – не обратив никакого внимания на мой прощальный бульк, приготовилась к разоблачению Илонка, – помнишь, зимой был жуткий скандал вокруг Майорова, его еще обвиняли в похищениях детей?
– Ну да, помню, – кивнула Светка. – Трудно
– Предупреждаю, не прекратишь хамить – навешаю этих самых звездулей, – угрюмо проворчала я.
– Не дура, поняла, – усмехнулась Жеймовская, – постараюсь. Хотя сама виновата, нечего было Мату Хари разыгрывать.
– Ты бы лучше про хари-то вообще не упоминала, – громким шепотом, от которого уши сидящих впереди гоблинов явственно зашевелились, прошипела я. – Все-таки две из них с нами едут. Горазда ты оскорблять всех подряд, мадам директриса!
– Грмх! – раздалось где-то в районе рулевого колеса.
– И как ты их понимаешь, Илонка? – пригорюнилась я.
– Так, дорогуша, ты опять решила разговор в сторону увести? – прищурилась Якутович. – На-ка, – плеснула она мне в бокал еще винца, – займись лучше этим и помолчи. Дай мне посвятить Светку в твои тайны.
– Но ведь это же мои тайны!
– Пей. – Илонка была непреклонна. – В общем, – продолжила она, – если помнишь, тогда оказалось, что все это затеяла безумная фанатка этого самого Майорова, желавшая уничтожить отвергшего ее кумира. И у нее почти получилось. Но потом каким-то образом появились похищенные дети, и все стало на свои места.
– Да, помню, – тоже добавила себе вина в бокал Светка, – тогда еще довольно быстро все затихло. Обычно в таких случаях подробности смакуются долго, а тут – пара статей, правда, достаточно насыщенных информацией, реабилитирующей Майорова, с фотографиями, но и все! Грязью в него кидали более самозабвенно, если честно.
– Так это же гораздо увлекательнее, чем такая скукота, как порядочный мужик, – усмехнулась Илонка. – Но ты не знаешь одного – во всей этой истории непосредственное участие принимала наша с тобой однокурсница, вот эта вот скромница.
– Но я что-то не припомню, чтобы о ней упоминалось в прессе!
– Майоров подсуетился, не хотел привлекать внимания к главному действующему лицу. Оберегал свое вновь обретенное сокровище!
– Илонка, если уж ты решила продемонстрировать осведомленность, постарайся свой сарказм спрятать в сумочку хотя бы, – сквозь сжатые зубы проговорила я. – Я по-прежнему считаю, что личная жизнь Алексея Майорова никого не касается, но если иначе ты не можешь унять чешущийся язык, то хотя бы прояви больше уважения.
– Извини, – покладисто ответила Якутович. С переднего сиденья раздался отчетливый скрип – это повернулся Боренька, слегка обалдев от поведения своей хозяйки. Она? Извиняется?? А Илонка продолжила: – Короче, скандал быстро замяли, Майорова реабилитировали, виновных отправили шить телогрейки и валить лес, и все затихло. В праздничных концертах, посвященных дню 8 Марта, Майоров уже снова принимал участие, публика снова его обожала и засыпала цветами. Но мало кто обратил внимание, что на левой руке певца появилось новое кольцо. Да и где там заметить, ведь Майоров постоянно носит кольца. Но если присмотреться, то это колечко с бриллиантиками уж очень смахивало, – тут эта зараза ухватила меня за левую руку, – вот на это!