Бог с синими глазами
Шрифт:
– об Али;
– о таинственном мачо;
– о Таньском с ее истериками;
– об этой… мебели и ее производителях, я все же успела заметить чей-то силуэт, быстрыми шагами покидающий поле боя. Трус! Вернись и сражайся, как мужчина! Хотя нет, как мужчина мне не надо, это Таньскому надо. А мне есть с кем сражаться.
Расправившись с коварной мебелью, я поднялась и, отряхиваясь, вышла на свет. Руки чесались отвесить подзатыльник Али, но, вовремя сообразив, что после его липкого геля для волос эти самые руки будут чесаться
Так, теперь надо отыскать Таньского. Сейчас и проверим, нужного ли типа я только что наблюдала.
Я нашла свою подругу одиноко сидящей за столиком с совершенно потерянным видом. Хотя насчет одиночества я погорячилась. Ее воздыхатели густо облепили окрестности столика. Вся эта картина живо напомнила мне о моей кошке Миринде. Такие же сценки наблюдались с периодичностью три-четыре раза в год – Миришка, с отсутствующим видом сидящая под окном, и поодаль терпеливо ожидающие своего часа все окрестные коты.
– А ну, брысь всем, – рявкнула я, усаживаясь рядом с Таньским. Не надо было быть знатоком русского языка, чтобы понять приказ. Пространство вокруг нас очистилось.
– Ты где была? – с несчастным видом посмотрела на меня Танський.
– Сейчас расскажу, – нетерпеливо поерзала я. – Но только ты мне скажи – сейчас что-нибудь чувствуешь?
– Сейчас – нет. А вот недавно все было как вчера, представляешь? А потом ты куда-то исчезла. И вскоре исчезли и мои бабочки в животе, – дрожащим голосом закончила моя страдалица.
– Не боись, Таньский, – гордо улыбнулась я, – у тебя ведь есть такая умная и отважная подруга, как Анна Лощинина, поэтому поводов для разнюнивания быть не может в принципе. А теперь – внимание! Барабанная дробь, флаги трепещут…
– Ну хватит тебе, не томи, – начала оживать Таньский.
– Так вот, я ходила в разведку, атаковала Али.
– И что?
– Представляешь, этот коала пытался МЕНЯ остановить! – фыркнула я. – Но попытка была всего лишь одна, больше он не дергался, и я прорвалась в закуток.
– Ой, – зажала рот руками Таньский. Так, ее либо тошнит от волнения, либо она сейчас хлопнется в обморок. И то и другое нежелательно. Придется пойти на крайние меры. И я со всей дури пнула ее по ноге. Помогло.
– Больно же, – взвизгнула Таньский, мгновенно придя в себя. – Ты что, сдурела? Теперь синяк будет!
– Ничего, у меня тоже хватает после боя с мебелью!
– Какого еще боя?
– Не важно. В общем, там, в углу, за пультом диджея, стоял небольшой столик, стул, на столике – бокалы, короче, там кто-то сидел, ты правильно почувствовала. Но из-за этого жиртреста Али я твоего мачо упустила, он удрал.
– Но он там был, я не ошиблась, – расплылась в блаженной улыбке Таньский.
– Был, был. И кое-что я разглядеть успела, пока он удирал. Твой незнакомец довольно высокий, стройный, на голове у него повязана бандана, и, внимание, он носит черные очки!
– Почему
– Интересно, зачем человеку ночью черные очки? Тоже мне, Риддик нашелся.
– Кто?
– Интеллектуал в пальто. Ладно, не напрягайся. Определенные подвижки имеют место быть. Установлено точно – он есть, и его надо съесть!
– Шуточки у тебя, – счастливо улыбнулась подруга.
ГЛАВА 10
На следующее утро Таньский порхала по комнате радостным мотыльком. Хотя, учитывая ее аппетитную нижнюю часть, – радостной медоносной пчелой. Еще бы не порхать – предмет ее страсти оказался высоким и стройным, а мог бы быть кривоногим пузатым колобком. И все равно пришлось бы его вожделеть, куда денешься! Правда, настораживали черные очки ночью. Вполне вероятно, что мужик косой, одноглазый или бельмастый, но Таньский уверяла меня, что причина такого странного каприза совершенно другая. Какая же именно – она еще не придумала.
– Знаешь, Таньский, – задумчиво произнесла я, макая очередной (именно очередной, потому что, если я сознаюсь, какой он был по счету, я сгорю от стыда) воздушный рогалик в плошечку с золотистым медом, – чем больше я вспоминаю этого вчерашнего типа…
– Никакой он не тип! – возмутилась подруга, которая от волнения даже завтракать не могла и вот уже минут 20 ковырялась с одним несчастным блинчиком.
– Ох ты боже мой, ну извини. Так вот, чем больше я вспоминаю ЕГО, – благоговейно произнесла я и вопросительно посмотрела на Таньского, – так правильно? Я ничьих чувств-с не задела?
– Правильно, – буркнула защитница неизвестно кого.
– В общем, мне теперь кажется, что вчера я видела его не в первый раз, что он иногда мелькал где-то на заднем плане. Знаешь, как бывает, когда краем глаза замечаешь кого-то, но не фиксируешь на нем внимания.
– И где ты его не фиксировала?
– Точно не скажу, но здесь, в ресторане, пару раз мелькал. Стоп-стоп, кажется, что-то вспомнила!
– Что? Что? – Вилка и нож в руках Таньского забренькали по посуде, беднягу заколотило.
– Не торопи меня, – лихорадочно цепляла я багром норовившее опять нырнуть в глубины памяти воспоминание. Ура, получилось! – Вот, точно, вспомнила! Я видела его разговаривающим с тем парнем, который вешает афиши у входа в ресторан. Ну помнишь, мы еще смеялись над некоторыми названиями шоу на этих афишах, а ты говорила, что по сравнению с Турцией местная анимация – полная ерунда и на нее не стоит тратить время.
– Анюта, я тебя обожаю! – радостно завопила эта дурында, отчего многочисленные соотечественники, вкушавшие свой завтрак вокруг, посмотрели на нас с брезгливым любопытством. Так, эти две точно лесбиянки, я же тебе, Толик, говорила, а ты – нет, нет, не может быть! Таньский продолжила было блажить, но я пнула ее под столом ногой: