Бог из машины
Шрифт:
На этот раз пауза длилась несколько дольше.
— Сначала мы обрадовались: новый, до этого неизвестный тип эфира, еще и дарящий едва ли ни бесконечные возможности. Вот только мы слишком поздно поняли, что за эти возможности нужно заплатить очень дорого…
Эй-Рих замолк, будто погрузившись в себя.
— Стратос и его команда занимались изучением Тьмы. Они же ее и открыли. Когда мы поняли, что именно мы отыскали, было решено прекратить эксперименты, но было уже поздно. Грань умеет искушать. Тот-кто-открыл-Бездну, впустил ее в себя — и перестал быть собой. Тьма овладела им, найдя через его душу путь в этот мир. Когда мы поняли, что это значит, было принято решение
— Так, стоп-стоп-стоп! — я поднял руки ладонями вперед, невежливо перебивая Предтечу. — С этого момента, пожалуйста, подробнее. Ты постоянно говоришь о Тьме, как о чем-то живом. Это же метафора, да? Что такое эта Тьма, что такое Грань, что такое Бездна? Проясни пожалуйста. Насколько я понимаю, ты явно знаешь об этом больше нас.
— А вы до сих пор так ничего и не поняли? — в голосе Предтечи послышалось удивление. — Тьма — не живая. В том смысле, какой мы привыкли вкладывать в это слово. — Тьма — это энергия. Сущность. Не живая — но, к сожалению, разумная. Грань — место, где ткань реальности истончается, открывая путь к другим реальностям. А Бездна… Бездна — это то место, откуда пришла Тьма. То, откуда она неистово мечтает вырваться, чтобы превратить в Бездну все окружающее, и снова искать проход. Тьма — это смерть. Смерть самой вселенной…
— Боюсь, ты меня только запутал, — не выдержал я. — Какие реальности? Какая Ткань? Я ничего не понимаю…
Эй-Рих вздохнул.
— Я все время забываю, что ваш вид слишком молод, и не сделал ни шага к пониманию мира, в котором живет… Вы тратите бездну энергии на самоуничтожение, вместо того, чтобы направить ее на созидание и познание… Наша вселенная не одна. Их великое множество. И иногда они отстоят совсем близко друг от друга. В тех местах, где вселенные соприкасаются, ткань реальности истончается. И в этих местах возможно создать прокол. Разрыв в ткани реальности. Сквозь который можно попасть в другую Вселенную… Или пропустить из нее что-то в нашу. Такое место нашлось на Авроре. И, к сожалению, оно ведет совсем не в ту вселенную, с которой стоит соприкасаться.
Тьма — полуразумная сущность, — продолжал Эй-Рих, — Ее единственная цель — уничтожение всего живого. И сама по себе она не остановится. Когда-то давно она уже уничтожила свою вселенную, и с тех пор ищет выход из нее, чтобы продолжить. Разрушение и уничтожение — единственный смысл существования Тьмы. Если ее не остановить, она уничтожит и нашу реальность. И допустить этого нельзя.
— Именно поэтому вы накрыли Аврору Солнечным щитом, да? — дошло до меня. — Именно поэтому ни один летательный аппарат не может покинуть атмосферу Авроры?
— Совершенно верно, — Эй-Рих кивнул. — Но это было значительно позже. Уже после того, как на Авроре появились вы.
— В смысле? — моя бровь поползла вверх. — Как это?
— Как я уже говорил, наши истории схожи. Стратос впустил в себя Тьму. Сумел убедить многих соратников. Стало понятно, что его придется уничтожить. Вот только сделать это было не так уж и просто. Стратос был очень могущественным, а Тьма придала ему новые силы, дала новые возможности. Стратос рвался к кораблю, чтобы отправиться в наш родной мир и уничтожить его — и мы не могли этого допустить. Вот только и победить мы его не могли — у нас не хватало сил.
— И тогда вы заманили его в ловушку, — стало доходить до меня.
— Да. Мы не оставляли попыток уничтожить его, но уже понимали, что, скорее всего, это не получится. Финальная битва состоялась в городе, основанном на месте посадки корабля. Там погибла большая часть наших воинов — и эманации этой битвы ощущаются там до сих пор. Убить Стратоса не удалось. Но удалось заманить его в ловушку. Мы уничтожили двигатели и навигационный компьютер
Я сидел, глядя на Предтечу, а в моей голове щелкали шестеренки, расставляя по местам кусочки пазла. Большая часть странностей этого мира стала понятной… Включая аномальную бурю, наделившую высадившихся колонистов невероятными способностями. Правда, вопросы еще оставались.
— Но как же это место? Ведь мы смогли пренестись на орбиту — а, значит, это могли бы сделать и одержимые…
— Во входном шлюзе каждого, кто ступил на борт станции, сканируют на предмет одержимости Тьмой, — невозмутимо ответил Эй-Рих. — Если датчики засекут признаки Тьмы, станция просто самоуничтожится, — Предтеча пожал плечами. Хм. Интересно, да. И действенно.
— Внизу, когда мы пробирались к кораблю, мы встретили… — на этот раз замялся я, — твоих соплеменников. — Теперь я понимаю, что они охраняли корабль и заточенного на нем Стратоса. Тогда же я считал, что они не пускают нас к тебе. Почему они не смогли просто объяснить, что происходит? Ведь тогда огромной части проблем удалось бы избежать…
Предтеча вздохнул.
— К сожалению, это было невозможно… Мои братья… — он помолчал некоторое время, будто собираясь с мыслями, и продолжил.
— Как я уже говорил, для нашего существования критически важен эфир. Без него мы обречены на смерть. Братья, оставшиеся внизу, ставшие стражами Стратосами, были вынуждены впитывать единственную доступную им энергию — темный эфир, который, даже будучи в заточении, источал Стартос. Темная энергия изменила их, сделав кровожадными дикарями. Я не уверен, что кто-то из них вообще помнил о своей миссии. Мы предполагали, что так может получиться, но другого выбора у нас не было. Мы не могли оставить Стратоса без присмотра — и не могли вернуться домой. Братья приняли такое решение — и я горжусь ими.
В помещении повисла тишина. М-да. Самоотверженные товарищи. Обречь себя на добровольное, медленное угасание… Не просто угасание — превращение в чудовище, в животное… Врагу не пожелаешь. Достойно уважения, без разговоров…
— А как же ты? — я внимательно посмотрел на Эй-Риха. — Как ты выживал здесь столько лет? Здесь же совсем нет эфирного фона, он же только там, внизу, — я показал в сторону планеты, лениво вращающейся где-то под нами.
— Выживал? — мне показалось, что Предтеча впервые улыбнулся. — А кто тебе сказал, что я жив?
Эй-Рих шагнул из тени в центр зала, и я услышал, как Корал, Тиа, Джулиан и Алекс непроизвольно выдохнули.
Сквозь призрачный силуэт Предтечи свободно проходил свет и можно было легко рассмотреть предметы позади него.
— Я мертв уже двести лет, — с тихой грустью проговорил Эй-Рих. — Если это, конечно, можно назвать смертью в полной мере.
Глава 19
— Поясни, — попросил я, чувствуя, как сердце пропустило удар. В смысле «мертв»? Это что, опять все усилия насмарку? Не понимаю… Это явно не голограмма, записанная заранее. Общается точно, как живой… Что за хрень вообще?