Бог ищет тебя
Шрифт:
– Где твои ресницы?
– Следи за положением ресниц.
Танец – это не набор движений, а состояние души. Мы не просто заигрываем с публикой, мы показываем себя. Показываем женщину, неповторимую, творческую; показываем личность. Бедра плавно движутся, поочередно опускаются то прямо, то сбоку: уходит зажатость, сексуальная подавленность. Сверкают волосы, движется гибкая шея, грациозно вздрагивает грудь: мы свободно общаемся с миром, мы познаем себя.
Я познаю себя.
– Научи меня радости жизни, – попросила женщина у Бога, и Бог научил ее танцевать.
Ах, как мы кокетничали плечиком: смущались, стеснялись, а вот, еще
Хабиби, хабиби... и пошла, поплыла – во-он к тому мужчине за столиком... Соблюдай диагональ, Лиза, не закрывай себя руками, они же хотят видеть тебя. Они заплатили за это, Лиза, и теперь смотрят – все они смотрят на тебя из-за столиков, отставили в сторону коньяк, потушили сигареты, затаили дыхание. Так давай, заводи, твори: пальцами, глазами, животом, волосами – зажигай, доводи их до исступления.
И опять густо вступают барабаны. Пластичная, медленная волна: я восточная женщина, никуда не спешу, я довольна собой, я... – и вдруг хоп! резкий удар бедром под ритмичную дробь: вправо, влево, быстро, словно коснулась барабана, обожглась, отлетела в другую сторону, коснулась опять. А потом бедрами – восьмерка – ну конечно, восьмерка, что же еще – наружу и внутрь, медленнее, быстрее; фигура разнообразится движением запястий, руки взлетают вверх, и живот ритмично ходит туда-обратно. Они не смогут отвести глаз от твоего живота, Лиза, твой живот, Лиза, – Изида, Иштар, Мать-Земля, Афродита, вечно влажная, вечно плодородная.
– Молодец, – скажет темная танцовщица. – У тебя отлично получается. Как тебя зовут?
– Лиза.
– Ты, Лиза, когда закончишь курсы, сможешь неплохо зарабатывать. Будешь танцевать в ресторанах.
– Да нет, я так, для себя...
– Ладно тебе, лишние деньги никому не мешают. Будешь танцевать, – и в зал: – Девочки. Работаем дальше.
И от того, как они, красивые, поплывут в диагональ, от этого простого «девочки», наступит сладкая эйфория – вот оно, мировое сообщество красивых женщин, и я тоже принадлежу к нему, я танцую вместе с ними: в пальцах – жемчужинки, на волосах – корона – танцую перед мужчинами, которые потушили сигареты и затаили дыхание. И живот пульсирует туда-обратно, движутся вверх-вниз ягодицы, беснуются бедра: «тарелочка», «бочка», удары наискосок, с согнутым коленом. Я танцую и отражаюсь в широком зеркале, а они смотрят на меня из-за зеркала, смотрят и умоляют:
– Танцуй для меня, Саломея, я прошу тебя. Если ты будешь танцевать для меня, проси у меня все что хочешь, и я дам тебе.
– Я буду танцевать для тебя, царь...
– Танцуй, и я дам тебе сандалии, выложенные стеклом, дам веер из перьев попугая; я дам тебе браслеты из города Евфрата, украшенные карбункулами и нефритами.
Удар бедром – еще удар, и пот льется по горячей коже, и глоток воды из бутылочки, стоящей там, сзади, у стены, вызывает ощущение блаженства. Мне жарко, я пью воду, я живу – слышишь, темная королева, я живу и танцую, я думала, что не смогу, я такая худая, грудь маленькая, движения слишком резкие, и локти торчат углами, но вот же – я танцую, наверное, все-таки что-то передалось от талантливых родителей, не могло же все безвозвратно увянуть. Внутренняя музыка звенит, рыдает; женственность раскрывается, словно роза в садах Парадиза.
И
Ах!
И еще раз – удар пахом вперед. Покажи им все, Лиза, покажи на все деньги, которые они заплатили, и даже больше. Покажи им танец спадающих покрывал, чтобы они просили тебя:
– Омочи свои губки в вине, и я допью после тебя кубок.
– Откуси от этого яблока, и я доем остальное. Что с ними, Лиза? Отчего на их лица словно плеснули красной краской?
Змеевидные руки твои, золотые волосы, пылающие как факел. Кто же так смотрит на тебя, кто встает на колени, ложится у твоих ног? Твой ли это муж, такой темный и красивый? Или твой новый возлюбленный, такой молчаливый? Или тебе все равно, кто смотрит на тебя, сколько бы их ни было там, за зеркалом: один – два – три – десять – океан желания, их желание обливает тебя, как пенная струя шампанского, щеки вспыхивают румянцем, кровь струится по самым крохотным, забытым сосудикам.
Шаг «баляди»: раз-два-три-о!
Разворот, летит покрывало, летят руки над головой. Раз-два-три-о!
Хабиби, хабиби – любимая. Это я – хабиби. Я.
Что, лежишь у моих ног?
Лежи, лежи.
Ах, хабиби...
6
ПОСЛЕПОЛУДЕННЫЙ ОТДЫХ ФАВНА
По весеннему Петербургу Лиза вернулась в «Англетер». Все еще запыхавшаяся и разгоряченная, влетела к себе в номер и на мгновение замерла в дверях. Даже попятилась.
На журнальном столике стояла корзина роз. Розы были палевые, бледно-желтые: строгие, девические бутоны и на их фоне – несколько больших, томных, с раскрытыми лепестками.
Кто прислал этот букет?
Лиза неуверенно подошла к корзине и тронула один из цветков пальцем: он был мягкий и влажный. Она улыбнулась и опустила в розы лицо.
И только тогда в глубине корзины заметила записку, приколотую к цветочным стеблям, в стиле Серебряного века. Всего несколько слов, размашисто написанных на карточке: «Срочно уехал в Новгород. Завтра вернусь. Как приеду, позвоню. Не скучайте. Д».
«Значит, это не Андрей», – сказала себе Лиза.
Разочарована? Очарована?
Трудно понять.
«Д». Не «ваш Д». Просто «Д». А разве он мой? Конечно, мой. О господи!
Нет, это надо прекращать. «Не скучайте»! Я и не скучаю. Мне вообще надо писать статью.
«Сейчас пойду писать статью», – подумала Лиза и еще глубже зарылась в цветы.
Поцеловала кремовый бутон.
Поцеловала записку.
Вот же дура. Ну полная дура. Вместо того чтобы писать статью, которую еще вчера надо было закончить...
Лиза вяло полистала исписанные страницы.
«Основные идеи стиля модерн», – было написано серьезным, зимним почерком. Написано и подчеркнуто. Дальше шло перечисление:
«Это рост, проявление жизненных сил, метаморфоза, порыв, непосредственное, неосознанное чувство, пробуждение, становление, молодость, весна».
Легко сказать – весна. Легко подчеркнуть это слово на бумаге. А как быть, если вот она, весна, за окном: нюанс, музыка и парадокс, обманчивая напевная красота.
Словно женщина, требующая любви, но не предлагающая взаимности.
Лиза перевела взгляд с окна на тетрадь и обратно. Что написать в этой статье? Что жизнь, как стиль модерн, соединяет изображение с воображением, а реальное – с фантастическим? Что раскрытию жизни сопутствует ее сокрытие?