Бог-Император

Соколов Михаил

— Это же надо! Это же надо!

Майор Михайлов, живо напомнивший ему своей фигурой половозрелого копта, все еще вертел перед собой изъятое у Сергея удостоверение. Лицезрение карточки непонятно почему вызывало в нем ярость.

— Неужели тот самый? — недоверчиво спросил лейтенант Стражников.

Получив утвердительный ответ, он встал со своего стула и, похлопывая по ладони дубинкой, двинулся к Сергею.

— Ах ты!.. — злобно зашипел он.

— Только начни, я тебе сразу личико попорчу, — пообещал Волков.

Лейтенант сумел взять себя в руки, хотя глаза его продолжали метать

молнии, а зубы сильно сжимались, видимо, изо всех сил удерживали рвущуюся из нутра брань.

— Вы, ребята, не думайте, что я испугаюсь вашей формы, — продолжил Сергей. — Я честно выполнил свой долг перед обществом. Здесь нахожусь на законных основаниях. Вы только дотроньтесь до меня, и, клянусь, вас тут же вынесут отсюда.

И бывший арестант Урана вновь ухмыльнулся, не спуская глаз с дубинки верзилы. Он отлично знал, какое впечатление производит, когда хочет этого. Конечно, он не был так высок, как лейтенант, и не казался таким атлетом, как майор, но они, скорее всего, и дня не протянули бы там, где он прожил бесконечные десять лет.

Эти годы наложили свой отпечаток.

Серо-стальные глаза Сергея за последние годы привыкли видеть мир через прицел. И только в редкие минуты взгляд теплел, становясь выражением искренности и доброжелательности. Так Сергей предполагал. Люди с такой внешностью были, как правило, натурами выдержанными, хладнокровными и волевыми.

На самом деле Сергей был импульсивен. Он предпочитал сначала действовать, а потом обдумывать произошедшее. Не всегда первое находило одобрение у второго. Но он давно бы уже был трупом, если б мир имел в основе своей хоть крупицу логики и разума.

Волков все еще стоял и, заметив свое упущение, поспешил исправить ошибку, сев на ближайшее свободное кресло. По всей видимости, стульев в столице уже давно не было.

— Встань, подонок! — рявкнул майор, едва Сергей плюхнулся на сиденье…

— Майор! — успокаивающе сказал полковник. — Пусть сидит.

— На что же ты, скотина, рассчитывал, приехав обратно? — не унимался Михайлов.

— Майор! — не выдержал Сергей. — Вы совершили большую ошибку, арестовав невиновного и законопослушного гражданина. Если у меня и были проступки, они в настоящий момент полностью искуплены.

Сергей вытащил из кармана сигарету, закурил, ухмыльнулся и заметил:

— Уволят тебя, майор.

— Ах ты, подонок!..

— Хватит! — прервал полицейского Сергей. — Предъявите обвинение, и покончим с этой комедией. Я только вчера прилетел в Мечтоград и желаю отдохнуть. А вместо этого на меня сразу напали какие-то бандиты, стали приставать полицейские с ищейками, а в довершение вы арестовали меня и приволокли в ваше вонючее управление. Все это ясно указывает на сговор, — злорадно добавил он.

Положение Сергея было незавидным. Он вспомнил предупреждение стюарда, нападение на модуль, наглецы, что пытались похитить Лену в космопорте, не казались ему случайными людьми.

— Ничего, — спокойно произнес майор. — Говори, говори. Ты думаешь, если ускользнул от правосудия, смотался на Уран, так теперь уже никто не предъявит тебе счет? Ладно, убил отца — это ваше семейное дело, но, кроме этого, ты подорвал взвод охраны. Они все были

моими друзьями, а командир — моим братом. Так что ты, парень, сделал большую ошибку, вернувшись в столицу. Подумать только! — не сдержал он своих эмоций. — Подумать только! Это после всего, что он натворил, еще и возвращается! Жаль, что ты погибнешь не от моей руки. А произойдет это очень скоро. Скажи, ублюдок, зачем тебе понадобилось убивать Премьер-министра? Он же был твоим отцом! Ведь по праву наследования ты после его смерти спокойно правил бы всей Империей. Это выше моего понимания. — Майор повернулся к коллегам. — Ничего, — продолжил он. — Я уверен, что скоро получу удовольствие, присутствуя на твоих похоронах. Ну, ясно теперь тебе положение вещей?

Сергею стало понятно многое. Например, почему его появление в полицейском управлении вызвало такую реакцию. Да, игра оказалась даже грязнее, чем он предполагал. Оказывается, Волкова обвиняют в том, что он распылил взвод охраны, убил собственного отца, и все только для того, чтобы досрочно овладеть постом Премьер-министра, который по закону и без того переходил именно к нему. Правда, дожидаться в таких случаях приходится долго, потому что, как он слышал, высшие чины в Империи (не считая Императора, который вообще бессмертен) живут две-три сотни лет. Прежний Премьер-министр (которого и убили) достиг, помнится, своих средних лет. Так что ожидать его отставки пришлось бы еще сотни полторы лет. Много, конечно…

Сергея одно время занимал факт вопиющей социальной несправедливости: одни, имеющие все, и живут дольше, другие, лишенные роскошной праздности, обречены на какие-то сто лет жизни. Потом, правда, оказалось, что действие прививки Фролова-Коршунова каким-то сложным образом обусловлено наличием врожденных умственных способностей. Другими словами — отбор элиты Империи начинался с роддома. Оказалось, и ребенок какого-нибудь бродяги может стать долгоживущим, а отпрыск члена правительства прожить короткую столетнюю жизнь.

Между тем пора было все вернуть на свои места и объяснить, в чем ошибается полиция. Сергей прервал начавшуюся было короткую беседу между офицерами. Поднявшись, он подошел прямо к огромному столу и непринужденно присел на столешницу.

— Майор! Если бы вы тут в столице занимались делом— я имею в виду и вас, и ваши средства массовой информации, — если бы потрудились проверить мои отпечатки пальцев и структуру сетчатки. Вы обнаружите большой сюрприз.

Майор, которого наглое поведение Сергея, скорее всего, лишило возможности соображать, некоторое время смотрел на него в упор. Однако он справился с собой.

— Не будь дешевкой, Орлов. Ты выжил на Уране, и это твой плюс. Формально перед законом ты чист. Но неужели ты думаешь, тебя простят родственники и друзья погибших. Кровь за кровь, смерть за смерть.

— Майор! — попытался вставить полковник. — Так нельзя…

Но Михайлов был уже не в том состоянии, чтобы прислушиваться к дельным советам. Сергей тоже приходил в бешенство:

— И это говорите вы, служитель порядка, призванный стоять на букве закона. У нас на Уране больше соблюдали правила, чем тут у вас. Уж не хотите ли вы сами меня убить?