Бог-Император Дюны
Шрифт:
Время было назначено между полуночью и утренними сменами, чтобы замаскировать передвижение излишних людей в лабиринте служебных помещений. Большинство мятежников для маскировки надели костюмы энергетиков — тонкие серые брюки и куртки одноразового пользования. А некоторые, включая Сиону, были облачены в зеленые костюмы технических контролеров.
Голос Топри звучал в помещении с настойчивой монотонностью. Он ни разу не приквакнул за все время, пока вел церемонию. Сионе, по правде говоря, даже пришлось признать, что он неплохо с этим справляется, особенно при посвящении
Сиона наконец повернулась и поглядела на него. Холодный серебряный свет не прибавлял красоты бледной коже Топри. Он пользовался для церемоний контрабандной копией крисножа, которую они купили у Музейного Свободного. Глядя на лезвие в руках Топри, Сиона припомнила, как совершалась эта сделка. Это была идея Топри и в то время она даже сочла ее хорошей. Он привел ее на назначенную встречу в хибарку на окраине города, уведя ее из Онна сразу после наступления сумерек. Им пришлось ждать довольно долго, пока не наступит полная тьма, которая бы скрыла приход Музейного Свободного.
Свободным не дозволялось покидать их съетч без специального дозволения Бога-Императора. Она уже почти отчаялась его дождаться, когда Свободный пришел, выскользнув из ночи и оставив своего сопровождающего снаружи стеречь дверь. Топри и Сиона ждали на грубой скамье у сырой стены в простенькой комнатушке. Комнату освещал лишь тусклый желтый факел, установленный в держатель на крошащейся глинобитной стене.
Первые же слова Свободного наполнили Сиону дурными предчувствиями.
— Вы принесли деньги?
Топри и Сиона встали, когда он вошел. Топри вроде бы не смутил этот вопрос. Он похлопал по кошельку под своей накидкой, и кошелек зазвенел.
— Деньги при мне.
Свободный был высохшим, морщинистым стариком, сгорбленным и явно брюзгливым, одетым в копию старых облачений Свободных. Под широкой одеждой у него что-то поблескивало, — вероятно, музейная версия стилсьюта.
Капюшон его был поднят, затеняя лицо. От света факела по его лицу танцевали тени.
Перед тем как вытащить предмет, завернутый в тряпку, спрятанную под его облачением, он поглядел сначала на Топри, а потом на Сиону.
— Это точная копия, но сделана она из пластика, — сказал он. — Она не разрежет и холодного жира.
Затем он развернул и вытащил нож.
Сиона, которая видела до этого крисножи только в музеях и редких старых видеозаписях своих семейных архивов, обнаружила, что она странно взволнована при виде этого ножа в этой обстановке. Она почувствовала какое-то атавистическое воздействие, и вообразила этого бедного Музейного Свободного с его пластиковым крисножом настоящим Свободным прежних дней. То, что он держал в руках, увиделось ей внезапно настоящим крисножом с серебряным лезвием, отсвечивающим в желтых тенях.
— Я ручаюсь за подлинность того ножа, с которого мы сняли копию, — сказал Свободный.
И тут Сиона внезапно насторожилась, потому что она поняла, что именно ее смущает — то, сколько ядовитой злобы прятал он исподтишка под своей мягкой речью.
— Только попробуй предать нас — и мы раздавим тебя как клопа, — сказала она.
Топри бросил на нее изумленный взгляд.
Музейный Свободный как будто весь съежился, словно втянулся в себя. Нож затрепетал в его руке, но его карликовые пальцы продолжали стискивать рукоять ножа, словно чье-то горло.
— Предательство? Ох, нет. Но нам пришло в голову, что Вы платите слишком мало за эту копию. Как она ни ничтожна, но ее изготовление и продажа вам подвергает нас смертельной опасности.
Сиона бросила на него сжигающий взгляд, припомнив старую присказку Свободных из Устной Истории: «Если ты один раз приобретешь торговую душонку, сак станет всем твоим существованием».
— Сколько ты хочешь? — вопросила она.
Он назвал сумму, вдвое превышающую начальную.
Топри поперхнулся.
Сиона поглядела на Топри.
— У тебя есть столько?
— Не совсем, но мы сошлись на…
— Дай ему все, что у тебя есть, все, — велела Сиона.
— Все что есть?
— Да, разве ты меня не слышишь? Все до последней монеты из твоего кошелька, — она поглядела в лицо Музейному Свободному.
— Ты возьмешь то, что мы сейчас тебе заплатим.
Это был не вопрос, и старик понял ее правильно. Он завернул нож в тряпицу и передал ей.
Топри высыпал ему все монеты из своего кошелька, что-то про себя бормоча.
Сиона обратилась к Музейному Свободному.
— Мы знаем, как тебя зовут. Ты Тийшар, помощник Гаруна Туонского. У тебя сознание сака, и я содрогаюсь, думая о том, во что превратились Свободные.
— Леди, мы должны жить, — запротестовал он.
— А ты и не живешь, — ответила она. — Удались!
Тийшар повернулся и неторопливо засеменил прочь, крепко прижимая кошелек с деньгами к груди.
Воспоминание об этой ночи неуютно кололо ум Сионы, смотрящей, как Топри размахивает копией крисножа, выполняя их бунтарскую церемонию.
«Мы не лучше Тийшара, — думала она. — Копия — это хуже, чем ничего». Топри взмахнул тупым лезвием над головой, близясь к завершению церемонии.
Сиона отвела от него взгляд и посмотрела на Найлу, сидевшую слева от нее. Найла сперва глядела в одну сторону, теперь в другую. Она уделяла особенное внимание новобранцам в задней части помещения. Найла не очень-то легко доверяла людям. Сиона наморщила нос, когда колыхание воздуха донесло до нее запах смазочных масел. Глубины Онна всегда пахли опасно механически! Она чихнула. И это помещение! Ей не нравилось место, выбранное для собрания. Оно легко могло стать ловушкой: если стражи перекроют внешние коридоры и пошлют внутрь вооруженный отряд, здесь будет то место, где и закончится их мятеж. Сиона стала вдвойне беспокойна, когда припомнила, что это помещение выбирал Топри.