Бог гномов
Шрифт:
Он забрал у Макса трубку и нажал «отбой».
— Ч-черт! Нервы! — сдавленным голосом стал оправдываться «антиквар». — Г-глотку сперло от в-вашего к-керо-сина… Н-надо п-промочить г-горло… М-может, у Ч-чарли п-получится?
Обух кивнул одному из подручных, и тот пинком под ребра заставил Чарли подняться на ноги и подойти к шефу.
— Ну, у тебя-то хоть язык ворочается? — осведомился он, не спеша передавать ему мобильник.
— Ворочается! Еще как ворочается! — Чарли умудрился произнести эти слова так, что Обух просто с размаху швырнул мобильник на
— Придурков надо привести в форму, — распорядился он. — У тебя, Роб, это вроде получается…
— Нужно виски, — отозвался мордоворот, поименованный Робом. — А лучше — русская водка. Но у нас полно керосина, а со спиртным…
Мартин, безмолвно стоявший за спиной шефа, не говоря ни слова, извлек из внутреннего кармана полированную, украшенную резьбой объемистую фляжку и протянул ее Робу. Тот отвернул крышку металлической посудины, понюхал ее содержимое, заломил правую бровь в знак высокой оценки предложенного снадобья и с сожалением во взоре пальцем поманил к себе Макса.
Мессер, несмотря на то, что утро уже надумало переходить в день, спал сном невинного младенца. Призрак не совсем невинно убиенного Разноглазого Свистуна и не думал являться к нему, завывая: «Отдай мою руку!» И громыхание полицейских дубинок о косяк двери его квартиры не чудилось ему в блаженной тишине. Сегодня, после довольно тревожной ночи, ему предстоял сложный и, может быть, самый удачный в его жизни день. Так что надо было выспаться как следует. Поэтому, вернувшись от «антикваров», он зашторил окна, заблокировал все номера мобильника, кроме «особо важных», и, поставив будильник на пятнадцать тридцать, погрузился в объятия сна.
Однако поднял его на ноги вовсе не писк будильника, а трель трубы. Проклиная себя за то, что не выключил к чертовой бабушке проклятую Свиристелку, Мессер поднялся и рявкнул в трубку свое недовольное «Алло!». Как-никак, звонок с «особо важного» номера в преддверии «особо важных» событий мог оказаться решающим для всего затеянного дела. Большой радости, услышав успевший ему опротиветь голос Макса, Мессер не испытал.
— Вы напрасно не обыскали того парня, мсье Григорий… — бодро известил его Макс. — Вы поняли, о ком я говорю? Так вот: мы нашли при нем одну важную штуку… В общем, мы все можем загреметь под фанфары… Надо срочно встретиться… В течение часа…
— Вы там ненароком ничего не наглотались на радостях? — поинтересовался Мессер.
В глубине души он уже клял себя и за то, что внес номер трубки проклятых дурней в список «особо важных» и — одновременно — за то, что не потратил несколько минут, чтобы как следует проверить содержимое карманов Франта, отданного ему на заклание.
— Слушай меня внимательно, дорогой, — твердым голосом отчеканил Мессер, — сейчас я навещу вас…
— Он сейчас будет! — громко и радостно прошипел Макс, зажав ладонью микрофон.
Чарли энергично покрутил пальцем возле виска и одними губами, «немым криком» выкрикнул: «Ке-ро-син, Тво-ю мать!»
— И если выяснится, что я из-за вас, дурней, потерял время зря, —
— Да, — продолжая зажимать ладонью микрофон, пробормотал Макс. — Если Мессер почует эту вонь, то один Бог знает, что он тогда выкинет…
— Назначь другое место, — тихо буркнул Обух. — И не забудь в следующий раз, что на трубе есть такая кнопочка «MUTE». Это — специально, чтобы у тебя ладошка не потела.
— …То вы узнаете, сколько стоит одна минута того времени, которое вы у меня отнимете! — закончил Мессер и смолк, тяжело дыша спросонья и ожидая ответа на свои слова.
Макс посмотрел на мобильник совершенно бессмысленным взглядом, убрал ладонь от микрофона и неуверенно произнес:
— Уж лучше мы к вам, мсье… Если нас сейчас накроют… С тем парнем… Ну, вы понимаете…
Настроение у Мессера испортилось окончательно.
— Так вы от него еще не избавились? — зло осведомился он. — У вас что? Проблемы? Вы там ненароком не засветились, дорогие мои?
— Еще не засветились, но все может обернуться очень плохим боком, если вы… Это — не телефонный разговор… В общем, нам надо увидеться у вас… Или на нейтральной территории.
«Кажется, этот олух принял неплохую дозу спиртного, — подумал Мессер. — Оно, чувствуется, и мне не помешает. Иначе с этим делом я не разберусь до скончания века».
За время разговора он плавно мигрировал от дивана в спальне до кухонного стола. Тут он нашел на полке бутылку местной «Особой», плеснул спиртного в объемистую фаянсовую кружку, украшенную изображением бубнового туза, и залпом проглотил. Наступившая в результате головная ясность принесла ему решение дурацкой головоломки, так не вовремя обрушившейся на его темя.
— Вот что, — бросил он в трубку, перебивая сбивчивый монолог Макса. — Вас устраивает ночной бутик в переходе к «Золотым рядам» на Прямом проспекте? Так вот там и встретимся. Место хорошо просматривается. Приходите — вы двое. А лучше — один ты. И без «хвоста». Встречаемся, — к взглянул на часы, — через полчаса.
Он взболтнул оставшуюся в бутыли «Особую», морщась, поставил ее на место и, вернувшись в спальню, принялся натягивать на себя наплечную кобуру и, подумав, пришпандюрил за плечами еще и реквизированную у «антикваров» катану. Стоило поторопиться, чтобы заранее провентилировать предстоящее место встречи.
Меньше чем в квартале от «Антикварной лавки», в переулке, в стоящих почти вплотную друг к другу автомобилях происходил разговор, от которого сильно зависели судьбы участников событий, протекавших в ее стенах.
— Итак, что мы имеем? — устало спросил капитан Ван-Аахен, поворачиваясь к Левону, сидевшему в поставленном борт в борт к тачке, занятой его командой «полюсе».
Тот со значительным видом посмотрел на шефа и развел руками.
— Картина совершенно ясна. Только что Ларсен-Обух-прикатил сюда со своими боевиками и парой псов. И все вломились в эту лавчонку. Хотя им, похоже, открыли двери без усилий с их стороны…